Гитлер против СССР

Генри Эрнст

Самым характерным является, однако, тот факт, что Альпийская горная компания во время всего процесса развязывания сил австрийского массового фашистского движения действовала с коммерческой точки зрения почти таким же образом, как тиссеновский синдикат в Германии во время развития национал-социалистской партии. Она субсидировала фашистское движение непосредственно из специальных фондов сверхприбылей. Это — один из основных и наиболее интересных фактов в современной истории отношений между фашизмом и крупным капиталом; фактов, которые, постоянно повторяясь, становятся почти законом.

Откуда шли средства на финансирование и выращивание первых побегов фашизма? Когда в опасности оказались германские тресты и синдикаты, те самые тресты и синдикаты, которые, благодаря своему неоспоримо монопольному положению, приносили огромные

сверхприбыли за счет потребителей и были столпами всей социальной мощи германских угольных королей, последние решили, что лучше испытать новую тактику, нежели рисковать всем. На специальном собрании Германского угольного синдиката было решено регулярно передавать в фонды фашистских организаций известную часть так называемого «угольного обложения» — добавочной цены, которую синдикат заставлял платить германского внутреннего потребителя, цены гораздо более высокой, чем экспортные цены. Таково было официально принятое решение. Для его выполнения существовал в качестве посредника специальный орган — знаменитая «Северо-восточная группа германской железоделательной промышленности», которая передавала деньги от Тиссена Гитлеру. Германская олигархия обратила часть своих избыточных средств на большое «политическое» вложение; на время оно стало постоянным филиалом основного предприятия.

Как поступила Альпийская горная компания в Австрии год спустя, в 1934 г.? Защищенная своим правительством высокими таможенными пошлинами и маскируя свою деятельность при помощи различных финансовых и бухгалтерских махинаций, [24] она продавала свои товары в Австрии по цене, на 50 % превышающей издержки производства. Эта цифра была подсчитана венской «Wiener Zeitung». Сверхприбыли концерна были, следовательно, действительно громадны; и немалая их доля перешла, как будет показано ниже, в фонды австрийской национал-социалистской партии. Вот каким образом Фрауенфельды, Габихты, Гоферы и пр. «выкарабкались» наверх! В 1934 г. одни потери на «обесценении», официально показанные в книгах Альпийской горной компании, достигли 5,11 млн. австрийских шиллингов; по этой цифре можно составить себе смутное представление о всех вложенных в это дело суммах. Вот как подготовлялось 25 июля 1934 г.

24

При помощи, например, широко применяющихся методов показывания фиктивных «потерь» и «обесценений» в балансах или искусственным введением различных «посреднических» и «независимых» компаний в производстве, продажах и т. д., прибыли которых причисляются к издержкам, в то время как в действительности эти компании только подставные лица того же самого концерна.

В этом заключается одна из подлинных главных причин того, что австрийский национал-социализм, такой невзрачный и даже почти «забавный» прежде, оказался способным всего за один год вырасти до таких внушительных размеров, несмотря на Дольфуса, несмотря на хеймвер и полицию, несмотря на знаменитые, якобы извечные, австрийские «добродушие» и «миролюбие»; но когда стали бурно проявлять себя политические и экономические силы, то для всех этих прекрасных качеств не нашлось места, и особенности «национальной психологии» оказались недействительными.

Венский гитлеризм выступил в поход — моторизованный и наэлектризованный, главным образом, из Леобена. Национал-социалистская главная квартира в Берлине должна была только помочь и ободрить это выступление всеми имеющимися в ее распоряжении способами. Это и было сделано. И здесь кроется одна из причин того, почему правительство Дольфуса, правительство клерикальных помещиков, покорных крестьян и проитальянских фашистов, несмотря на все свои старания, все «усилия», несмотря на законы и «чистки», не могло пресечь это «таинственное» движение. Неуязвимое и ускользающее оно оставалось вне пределов досягаемости. Фрауенфельд был арестован. Габихт был выслан, сотни других политических вождей национал-социалистов были помещены в концентрационные лагери. Но действительный нерв этой партии внутри страны не был обнаружен и не мог быть обнаружен. Что можно было поделать против железа Штирии? Господин Апольд пребывал, в полном здравии и безопасности в Леобене. А господин Дольфус был убит.

И все-таки австрийский национал-социализм был на этот раз разбит благодаря существованию какой-то

другой силы. Эта сила исходила не из самой Австрии и не была ни клерикально-католическим лагерем, ни социалистическим австрийским рабочим классом, пора которого еще не наступила. Это была сила, весьма схожая с гитлеризмом, шедшая с юга), с Апеннин, и противостоящая северной державе с другого берега Дуная. Муссолини отразил атаку Гитлера. Почему? Как могло случиться, что один фашизм встал против другого, если оба имели, поводимому, одни и те же «идеалы» и одних и тех же врагов. Ведь люди вроде сэра Освальда Мосли постоянно произносят подобные заклинания. Кто был виноват в этом извращении идеалов?

Ответ прост; он не имеет ничего общего с высокими философскими проблемами или неведомыми личными разногласиями. Противопоставление фашизма против фашизма, Муссолини против Гитлера возможно и несмотря на все остается актуальным, потому что за ним кроется более глубокое и непреложное противопоставление — империализм против империализма. Тут ничего нельзя изменить. Империализм порождает фашизм, направляет его и воспламеняет на нечто чудовищное и безграничное; но он также и раскалывал фашизм своими собственными противоречиями. Это «эпохальное» движение, призванное «облегчить» все тяготы и «разрешить» все проблемы, меньше всего может положить конец разрушительным тенденциям в современном мире; оно ухудшает и обостряет их как никогда раньше.

Если международный конфликт между германским фашизмом и западноевропейским «либерализмом» до известной степени несомненно, исходит из соперничества между концентрированными производительными силами Рура и Лотарингии, или Рура и Шеффильда (в соответствии с экспансионистским «тиссеновским континентальным планом» и противоположными тенденциями), то борьба между германскими и итальянскими фашистами с такой же необходимостью вытекает из капиталистической полярности Рур — Апеннины. Говоря более конкретно: Муссолини выступает против Гитлера и антидемократическая Италия выступает против антидемократической Германии, [25] потому что жизненные интересы Банка Коммерчиале Итальяна сталкиваются с жизненными интересами Ферейнигте Штальверке А. Г., интересы господина Фрица Тиссена — с интересами синьора Джузеппе Теплица. Они сталкиваются как раз на полдороге — там, где находятся залежи штирийской железной руды. И в результате — постоянные потрясения в Австрии.

25

Итало-германская фашистская война в Испании показала, что несмотря на противоречия интересов между фашистской Германией и фашистской Италией в Средней и Юго-восточной Европе Гитлер и Муссолини ведут совместную борьбу против героического испанского народа и выступают совместно по ряду важнейших вопросов современной международной политики. — Прим. редактора.

Глава II

Борьба между Тиссеном и Муссолини

Что случилось за период с 1933 г., когда непосредственно после прихода Гитлера к власти возникла пылкая итало-германская дружба — на деле фактическая антанта, и до 25 июля 1934 г., когда произошла дикая кровавая схватка, едва не вызвавшая германо-итальянскую войну и резко изменившая всю дипломатическую карту Европы? Что произошло за кулисами этого разрыва, для которого, казалось, не было никаких оснований, и его бурная развязка застала континент врасплох?

Внутренние силы германского и итальянского капитализма не стоят по отношению друг к другу в явном конфликте, между ними нет такой неистовой вражды, какая существует, например, между Францией и Германией. Один из них высоко развит. Другой отличается не особенно высоким промышленным развитием, его сферой до сих пор является, главным образом, сельское хозяйство. Один производит уголь, железо, машины, пушки, химические продукты, локомотивы, электрооборудование, аэропланы. Другой поставляет фрукты, овощи, вино, шелк, текстиль и музыкальные инструменты. Один вывозит внушительную продукцию тяжелой промышленности Рура, Леуна и Берлина. Другой продает деликатную продукцию солнечных полей Италии, результаты труда итальянских крестьян, и безделушки туристам Флоренции и Неаполя. Один поглощен производством средств производства. Другой сосредоточен на производстве предметов потребления. Выход для одного из них ведет к Атлантическому океану. Сфера другого — Средиземное море.