Гитлер против СССР
Шрифт:
В химической промышленности производство только таких военных материалов, как порох и взрывчатые вещества, требует больших вложений, но эти производства играют небольшую роль по сравнению с синтетическими производствами азотистых удобрений, красителей, фармацевтических товаров, искусственного шелка, синтетического бензина, химикалий для фотографии, медицинских средств. Именно эти экспортирующие, имеющие международное значение, отрасли «И. Г. Фарбениндустри» испытали теперь стремительное падение экспорта. В первый раз за все время существования этого треста, треста, который, судя по капиталу и количеству занятых рабочих, был даже больше Стального треста, в торговых отчетах начало сквозить явное беспокойстве.
Вся колоссальная масса химических аппаратов, гигантских реторт, компрессоров и колб начала содрогаться, словно перед взрывом. Все экспортные отрасли «И. Г. Фарбениндустри», которые дали в 1933 г. чистую прибыль в 49 млн. марок (против 89 млн. в 1930 г.), сообщали о резком падении продаж, падении, которого вовсе не показывали или показывали далеко не в такой степени его крупные международные конкуренты, как, например, британский химический
Это была действительно серьезная опасность, опасность, грозившая нескольким миллиардам вложенного и участвующего в производстве капитала. Это могло означать, что для германского химического треста наступают времена, подобные тем, которые испытал тиссеновский рурский трест в 1932/33 г., когда он находился на грани полного краха и только Гитлер спас его в последнюю минуту. Теперь искали выхода «И. Г. Фарбениндустри» и вся обрабатывающая промышленность. Этот выход вел если не прямо против Гитлера, то, во всяком случае, против политики экспортной катастрофы, к новой политике спасения экспорта. Еще раз экономика была призвана повлиять на политику. Пассивный платежный баланс Германии в первой половине 1934 г. изменил позицию химического треста, лидера обрабатывающей промышленности, по отношению к Гитлеру, и это стало одним из добавочных факторов, действовавших за кулисами событий 30 июня.
12
Американский трест Дюпон даже увеличил в первой половине 1934 г. свои прибыли, примерно, на две трети. Уже в 1933 г. было ясно, что, в то время как американский химический трест может увеличить свою чистую прибыль на 64 %, а британский химический трест показал даже рекордную за всю свою историю прибыль, германский трест «И. Г. Фарбениндустри» не делал никаких успехов. В условиях жестокой международной конкуренции между этими мировыми группами такое положение, с капиталистической точки зрения, было чревато серьезными последствиями.
Кесслера не следует смешивать с Кеплером, тогдашним директором «экономического отдела» национал-социалистской партии, экономическим советником Гитлера и ставленником тяжелой промышленности.
«Frankfurter Zeitung» писала, что «уже достаточно часто отмечалось, что промышленность не может как раз в данный момент ограничиться внутренним рынком, потому что он более удобен и, возможно, также более прибылен». «Экспортная усталость — это постоянное явление, сопровождающее бум в промышленности, потому что каждый промышленник склонен прежде всего сократить увеличившиеся издержки, хлопоты и риск, которые влечет за собой экспорт, если он может полностью снабдить свое предприятие отечественными заказами, особенно если это всегда желанные заказы со стороны государства. Опытные деловые люди и предприниматели признали, однако, что это и в нормальные времена является близорукостью. Теперь, более чем когда-либо, такой отказ от внешней торговли, ввиду отечественных заказов, был бы поистине заблуждением». Это была открытая атака на паразитическую военную промышленность, питаемую правительством, в пику которой газета требовала даже специальных премий для экспортной промышленности. Важно, между прочим, и то, что «Frankfurter Zeitung» это единственная германская газета, которая даже теперь может позволить себе от времени до времени предаваться некоторой критике, и является поэтому зачастую объектом нападок со стороны «Angriff», правительственного органа в Берлине,
То, что последовало затем, относится к области политики. Новый конфликт интересов между рурским трестом и химическим трестом впервые проявился в официальном органе управления промышленностью. Во главе этого управления стоял Кесслер, «лидер торговли и промышленности», назначенный национал-социалистами; он был директором-распорядителем известного электротехнического объединения Бергмана, т. е. одного из наиболее типичных предприятий обрабатывающей промышленности, и другом «И. Г. Фарбениндустри». [13] В течение многих лет «И. Г. Фарбениндустри» в качестве крупнейшего предприятия Германии имело право ставить во главе официальной промышленной корпорации своего представителя; сам президент «И. Г. Фарбениндустри» Дуисберг долгое время был этим представителем.
13
Кесслера не следует смешивать сКеплером, тогдашним директором «экономического отдела» национал-социалистской партии, экономическим советником Гитлера и ставленником тяжелой промышленности.
Выявился открытый конфликт из-за курса германской торговой политики. Кесслер, поддерживаемый химической группой и обрабатывающей промышленностью, потребовал немедленного и решительного прекращения всей экономической политики, проводившейся до сих пор правительством. Эти группы требовали конца «автаркии», т. е. системы национальной самоизоляции и самоудовлетворения, прекращения губительной мании правительства к созданию «процветания в стране» и инфляции на внутреннем рынке посредством государственных заказов, военных заказов, субсидий и непроизводительных лагерей безработных. Эти группы настаивали на признании международных обязательств, на том, чтобы был положен конец безрассудной финансовой политике и вытекающему отсюда хаосу в области международного обмена, требуя взамен мобилизации всех сил и ресурсов государства для одной цели — экспорта, т. е. прорыва на мировой рынок. А это предполагало новую экономическую политику по всей линии.
Кесслер выработал для правительства план, воспрещающий субсидии и искусственные заказы отечественным производителям и заменяющий их широким развитием национального экспорта, даже по убыточным ценам, с тем чтобы как можно скорее отвоевать
Газета химического треста, знаменитая «Frankfurter Zeitung», которая с удивительным послушанием проделала национал-социалистскую эволюцию своих хозяев, превратившись из либеральной газеты, вроде «Manchester Guardian», в 99-процентный национал-социалистский орган, выступила фактически с открытой критикой по адресу правительственной торговой политики — случай небывалый в национал-социалистском государстве. В соответствии с мнением «опытных предпринимателей», выступающих против «близорукости», которая заводит «в тупик», газета химического капитала требовала экспорта и еще раз экспорта вместо государственных субсидий. [14]
14
«Frankfurter Zeitung» писала, что «уже достаточно часто отмечалось, что промышленность не может как раз в данный момент ограничиться внутренним рынком, потому что он более удобен и, возможно, также более прибылен». «Экспортная усталость — это постоянное явление, сопровождающее бум в промышленности, потому что каждый промышленник склонен прежде всего сократить увеличившиеся издержки, хлопоты и риск, которые влечет за собой экспорт, если он может полностью снабдить свое предприятие отечественными заказами, особенно если это всегда желанные заказы со стороны государства. Опытные деловые люди и предприниматели признали, однако, что это и в нормальные времена является близорукостью. Теперь, более чем когда-либо, такой отказ от внешней торговли, ввиду отечественных заказов, был бы поистине заблуждением». Это была открытая атака на паразитическую военную промышленность, питаемую правительством, в пику которой газета требовала даже специальных премий для экспортной промышленности. Важно, между прочим, и то, что «Frankfurter Zeitung» это единственная германская газета, которая даже теперь может позволить себе от времени до времени предаваться некоторой критике, и является поэтому зачастую объектом нападок со стороны «Angriff», правительственного органа в Берлине,
Теперь это был уже политический конфликт. И по существу вся новая экономическая программа оставшейся в проигрыше обрабатывающей промышленности уже не означала более просто ссору с тяжелой промышленностью; она означала политический разлад с системой национал-социализма и его правительством. Требуя отмены бойкота для германского экспорта, обрабатывающая промышленность автоматически становилась в оппозицию к гитлеровской антисемитской и крайней террористической политике внутри страны. Настаивая на том, чтобы положить конец преувеличенным заказам на вооружения, обрабатывающая промышленность угрожала геринговским военным планам и правительственным военным приготовлениям. Этого было достаточно для того, чтобы заставить тяжелую промышленность и правительство принять контрмеры.
Старая линия торговой политики была сохранена в неприкосновенности, проект обрабатывающей промышленности исчез с горизонта; устранение Кесслера с поста «лидера торговли» полностью это подтверждало. Химический трест оттеснили назад и парализовали. С этой стороны химическому тресту нечего было искать поддержки. Он испытывал теперь нечто похожее на разочарование мелкой буржуазии. В такой момент отставной диктатор Шлейхер выступил в новой роли.
Химический трест не организовал подобно Рему «выступления» против Гитлера, он был для этого слишком фашистским и слишком реалистичным. Но ему пришлось еще раз выступить в качестве замаскированной оппозиции. Этот факт указывал на то, что давнишние гитлеровские оппоненты и соперники или оппозиционные группы внутри национал-социалистской партии могут теперь рассчитывать на новую поддержку из-за сцены и что некоторые попытки, направленные, повидимому, к изменению «политического и экономического курса, имеют шансы на финансирование и поддержку. Здесь-то и скрывалась «спрятанная рука» «обширной капиталистической клики», которая «финансировала заговорщиков» и продажных «эмиссаров совершенно определенных больших концернов», о чем в национал-социалистскую прессу просочилось несколько сообщений.
Таинственная «капиталистическая группа, которая в 1932 г. стояла в открытой оппозиции к фюреру, снабжая Гинденбурговский комитет деньгами», называлась попросту «И. Г. Фарбениндустри». А Шлейхер был как раз человеком, который в течение ряда лет находился в непосредственном контакте с Дуисбергом и химическими магнатами, так же как и с Отто Вольфом, черпавшим именно из этого 'источника наиболее значительную поддержку его «либеральной» политике. Вместе с Дуисбергом, Вольфом и Тереке он был организатором Гинденбурговского комитета, избирательного блока, созданного против Гитлера.
Он не занимал теперь официальной должности. Он был стреляный воробей в «делах» конспиративных; непрерывные интриги вознесли его — маленького майора генерального штаба — над Сектом, Кесслером, Тренером, Брюнингом до поста германского главнокомандующего и чуть ли не до роли политического диктатора. Шлейхер всегда считал, что важнее всего поддерживать специальные связи с самыми различными кругами: демократами и социал-демократами, католиками, Стальным шлемом, СА. Он пытался, даже будучи главой рейхсвера, одно время установить «связи» с коммунистами.