Гладиатор Гора

Норман Джон

— Ты видел, как смотрел на меня Майлз из Вонда? — спросила она.

— Да.

— Как будто я на самом деле рабыня!

— Да, — согласился я, улыбнувшись про себя.

На самом деле Майлз осматривал гордую леди Флоренс откровенным оценивающим взглядом, таким, каким обыкновенно осматривают рабынь. Такое поведение было бы неприличным, даже скандальным в отношении свободной женщины. С другой стороны, мне не кажется это неуместным по отношению к женщинам, являющимся чьей-то собственностью.

В таком случае это оправданно и разумно, ведь такие женщины только рабыни, очаровательные предметы купли-продажи.

— Но я не рабыня! — воскликнула она.

— По закону — нет, — ответил я.

— По какому закону из меня можно сделать рабыню? — спросила леди Флоренс. — Это бессмысленно.

— Скажи это девушкам, которые носят ошейники и находятся в полной власти своих хозяев, — ответил я.

— Майлз из Вонда — глупец! — резко бросила леди Флоренс.

— Не меняй позу, — предупредил я.

Она взглянула на меня.

— Посмотри на меня, Джейсон!

Я посмотрел. Это доставило мне удовольствие.

— Ты думаешь, такая, как я, может когда-нибудь стать рабыней?

— Да, — ответил я.

— Я выгляжу как рабыня?

— Да, — ответил я.

Она закричала от злости.

— Не меняй позы, леди Флоренс, — предупредил ее я.

— Очень хорошо, Джейсон, — холодно проговорила она.

— Кажется, ты замерзла, — заметил я, — я мог бы согреть тебя.

— Не смей трогать меня!

— Возможно, ты забыла, что ты — пленница, — напомнил я.

Она взглянула на меня с испугом.

— Нет, не забыла.

— На спину, рабыня!

Леди Флоренс подчинилась, отбросив цепь в сторону.

— Пожалуйста, не говори со мной таким тоном, — попросила она, — пожалуйста, не называй меня рабыней.

— Ты забыла, что я держал тебя в своих объятиях?

— Я — леди Флоренс, — сказала она.

— Леди Флоренс — прелестная рабыня, — ответил я.

— Нет!

— Не забудь, я держал тебя в своих объятиях!

— Я — леди Флоренс, — повторила она. — Я не рабыня!

— На тебе та-теера конюшенной девицы.

— Это ничего не значит!

— Тогда сними ее. — Я сорвал с нее тунику. — Да, леди Флоренс на самом деле — очаровательная рабыня!

— Зверь, — сказала она, — что ты собираешься делать со мной?

— Я хорошо сражался, — проговорил я, — я выиграл много схваток.

— Зверь!

— Я думаю, ты подойдешь мне.

— Подойдешь мне? — повторила она за мной.

— Я хорошо сражался, — снова начал я, — я выиграл много схваток.

— Да, — проговорила леди Флоренс.

— Обычно принято вознаграждать победителя.

— Я отказывала тебе в таких наградах, — проговорила она.

— Верно.

— Но теперь ты решил,

что я, твоя бывшая хозяйка, сама должна стать твоей наградой?

— Решил, — подтвердил я.

— Я не награда для мужчины! — заявила леди Флоренс.

— Тогда почему ты лежишь прикованная в моем стойле?

— Я не привыкла думать о себе как о награде для мужчины, — ответила она.

— Привыкай.

— Хорошо, — сердито ответила она, — я — награда для мужчины! Ты так решил!

— Да.

— Ты думаешь, я достаточно хорошенькая, чтобы стать наградой для мужчины?

— Я так думаю и вижу, что эта мысль тебе нравится.

— Нет! Нет! — возмутилась она.

Я строго посмотрел на нее.

— Да, — согласилась леди Флоренс. — эта мысль мне нравится. Пожалуйста, не бей меня.

Я улыбнулся.

— Это все потому, — прошептала она, — что я не привыкла думать о себе как о награде.

— Все еще не привыкла, — отметил я.

— Все еще, — прошептала она.

— Это одна из тех вещей, для которых ты пригодна.

— Я поняла.

— Улыбнись, — велел я.

— Улыбнуться?

— И подними руки ко мне!

Она попыталась улыбнуться и протянула ко мне руки.

— Скажи: «Ты хорошо сражался. Ты выиграл много схваток».

— Ты хорошо сражался. Ты выиграл много схваток, — повторила она.

— Теперь скажи: «Твоя девушка надеется угодить тебе».

— Твоя девушка надеется угодить тебе, — повторила леди Флоренс.

Тогда я опустился рядом с ней и заключил ее в объятия. Она глубоко вздохнула.

— Зачем ты так поступаешь со мной?

— Я заслужил тебя, — ответил я.

— Возьми еще раз то, что заслужил, — молила она.

— Сейчас, — ответил я.

— Целуй и ласкай как следует, рабыня, — говорил я.

— Да, я — рабыня, — плакала леди Флоренс. — Я — рабыня!

— Целуй и ласкай, — повторял я.

— Да, — плакала она, — да, да, да!

— В твоих руках я, леди Флоренс, поняла, что я — рабыня, — прошептала она, нагнувшись ко мне.

Мы были в темноте. Лампа снова выгорела и погасла. Я чувствовал ее волосы и цепь, спускающуюся с ее железного ошейника у себя на груди.

— Я не знала, что я — рабыня, — проговорила она. — Твое возбуждение, твоя отзывчивость доказали это.

— Я не знала, что могу испытывать такие чувства или вести себя так.

Я лег на нее.

— Ты никому никогда не должен говорить, что я — рабыня, — сказала леди Флоренс, — ты единственный человек на свете, который знает это.

— На какое-то время, — ответил я.

Она, испуганная, застыла в моих руках.

— Пускай это будет наш секрет, — взмолилась она, — не говори никому!