Гладиатор поневоле
Шрифт:
Керкар, пролетавший мимо со скоростью стрелы, получил три глубокие раны глубиной сантиметра в три и длиной в полтора метра. Из них брызнула жидкость, похожая на гной, белесая и густая, забрызгала все вокруг крупными липкими каплями.
Керкар защелкал жвалами, задергался, потом взвыл высокой трелью, из толпы керкаров, молча наблюдавших за поединком, вылетело большое копье, которое он подхватил передней парой лап. После этого воин снова напал на Леру, уже с оружием в руках. Копье мелькало, как вертолетный винт, и Слава снова испугался до такой степени, что на мгновение прикрыл глаза от страха
Все закончилось за несколько секунд – керкар слабо шевелился на полу пещеры, а Лера снова стояла, как скромная девушка – вот только почему-то обнаженная и покрытая почти целиком, с ног до головы, белесой липкой жидкостью.
Учитель-керкар стоял неподвижно минуты две и молчал, потом подошел к слабо шевелящемуся полумертвому бойцу, мгновенно наклонился и мощными жвалами перекусил тому шею, напрочь отделив голову от тела. Тело еще долго шевелилось – дергались ноги, извивалось и вздрагивало брюшко, изодранное в клочья и демонстрирующее через прорехи ран кучу каких-то то ли червей, то ли кишок, но голова уже застыла, несколько раз опустились и поднялись прозрачные пленки век.
Потом толстый керкар завизжал ультразвуком, и все наблюдатели стали медленно рассасываться. Появились керкары небольшого роста, шустрые и какие-то… худые, что ли, как показалось Славе. Они хлопотливо собрали останки, вытерли кровь, подняли обломки копья и так же быстро, как и появились, исчезли.
Слава подошел к так и стоявшей неподалеку Лере, взял ее за руку и повел к журчащему вдалеке у стены ручью. Ручей выбивался из стены на высоте трех метров и прозрачной струей падал в желоб, уходивший под стену.
Как и везде в пещерах, это был и душ, и туалет одновременно. Лера не сопротивлялась, молчала, только рука ее слегка дрожала от запредельного усилия, которое сделала несколько минут назад. Слава легонько подтолкнул любимую под падающую струю. Лера запрокинула голову и стала глотать воду, льющуюся ей на голову. Землянин стал осторожно смывать с девушки кровь и кусочки плоти ее недавнего противника, оглаживать ладонями вдоль гибкого, упругого тела. Слизь с трудом отмывалась, но в конце концов поддалась, и через пять минут Лера была чистой, только дрожала от холодной воды. Ее зубы клацали от холода – струя была ледяной, и Слава, выхватив подругу, понес ее к скинутой одежде, сбросил с себя рубаху и, поставив Леру на пол, растер досуха. Потом натянул на нее одежду и, обняв обеими руками, прижал к себе, поцеловал в ледяные жесткие губы.
– Твоя самка очень злая, – прозвучал скрипучий голос рядом со Славой, – я бы тебе не советовал помещать в нее яйцеклад! Ее противник покрыл себя позором, взял в руки оружие во время боя без оружия. Я его наказал. Все Рои потрясены вашими умениями. Почти не осталось тех, кто против вашего обучения, лучше приблизить вас к нашему народу, взять вас в союзники, чем отталкивать, – так решило большинство. Итак, жду вас к себе через пять гентансов. Пока же – тренируйтесь. Или идите к себе в комнату, если хотите. Вам сегодня хватило тренировок… –
Вячеслав решительно взял Леру за руку:
– Пошли-ка к себе. Обсудим все, отдохнем и обмозгуем как следует.
– Ты знаешь, – задумчиво сказала Лера, – мы почти перестали говорить по-русски. Странно, правда? Мы говорим и думаем на языке зеленых. Давай почаще говорить на своем языке, а? Мне все больше и больше кажется, что мы никогда не вернемся на Землю… Впрочем – что это я говорю? Куда я такая? – Она вытянула руку и показала острые когти. – Что мне, в зоопарке жить? Как меня можно такую любить? У меня не будет ни детей, ни семьи – ничего, что нужно женщине.
– Я тебя люблю, – неожиданно сказал Слава и сам удивился, как легко вылетели у него эти слова. Никогда он не говорил их женщине. Про мужчин речи, конечно, не шло – Слава не был гомофобом, но относился к этому пристрастию очень отрицательно. Были у него женщины – не одна и не две… молодые и не очень… красивые и не очень… и все прошли мимо. Как какие-то средства для удовлетворения, и все тут. А эта пигалица поселилась в его сердце и не хотела оттуда уходить.
Слава обнял Леру левой рукой:
– Пошли отдыхать. Хоть меня и предупредили, что приближать к тебе яйцеклад опасно – все-таки я попробую это сделать. Может, не так уж и опасно?
Лера улыбнулась и уткнулась лбом в его грудь:
– Надеюсь, что попробуешь. Не опасно.
– Вы что? Не можете обеспечить поимку двух жалких рабов? Вы кто такие – охотники или жалкие червяки? Почему до сих пор эти двое не пойманы? Я заплатил уже миллион кредитов, а флаер еще не сошел со стапелей? Вы что, совсем обнаглели? Я заставлю вас вернуть каждый кредит, который вы за эти два гаринтанса высосали у меня! В чем дело?
Агарлок буквально бегал по залу в своем поместье, и если бы взгляды могли жечь, его гости давно были бы испепелены на месте. Прямо в тех креслах, в которых сидели. Трое зеленокожих людей в одинаковой легкой броне смотрели за перемещениями рабозаводчика спокойно и даже с осуждением – разве можно так распускать себя? Мужчина не должен выказывать столько эмоций. Наконец Агарлок успокоился и сел в кресло, жадно отпив розовой жидкости из прозрачного бокала, выданного ему системой обеспечения поместья. Воцарилось молчание, вскоре прерванное Наалоком:
– Мы использовали ваши деньги так, как вы и требовали, – землеройная техника, роботы-охотники, защита – от ваших денег осталось максимум пятьдесят тысяч кредитов. Если хотите, чтобы мы снова продолжили, нам нужно по крайней мере еще пятьсот тысяч на технические работы и пятьсот – на жизнь. Мы же не бесплатно работаем, в самом деле. Кроме того, за опасность я повышаю ставку на пятьдесят процентов – двое моих рабов уже погибли от лап керкаров, ранен надсмотрщик. Я вообще-то не понимаю, за каким угом вам так нужна эта парочка, если вы готовы ввязаться в войну с подземным народом и потратить столько денег? Раб, он и есть раб – я вам наловлю столько рабов, что вы набьете ими все свои рабские загоны! Не понимаю вас.