Гладиатор
Шрифт:
При счёте всадника: "Раз, два", -
Ну, что ещё изобретать....
30
Услышал Ян тот жуткий дальний гул,
Кровавым пиршеством знаменье ликовало,
Ян в преисподнюю взглянул,
Хотя всё тело смертью остывало.
Терпенье это ужасало,
Страх Ада - лучший страж закона,
Лишь тело, что его не знало
Даёт грехи для гегемона.
31
Врата отверзлись.... В преисподней
На
И что для рифмы благородней
Что души грешных возродит?
Конь бледный всаднику храпит,
Грызёт узду и нервно дышит,
Кровь землю пеплом багровит,
Мир Ада весь страданьем вышит.
32
Их тысячи, их сонмы разных лиц,
Безумие различного греха,
Я слышу стук их тёмных колесниц
Сквозь строчки нервного стиха.
Мученье здесь на все века
В сих душах грешных поселилось,
Плеть молний бьёт издалека,
И сердце в ужасе забилось.
33
Не я пророк, но Божий Гавриил,
Нет времени разменивать детали,
Из Ада Дух заговорил.
И всё я понял тут? Едва ли....
Но скрипнут старые скрижали
Под шагом мертвенного зла,
Я захотел, чтобы вы знали.
О чём сказали небеса:
34
"Вновь покровители огня
Черпают в бездне аномалий
Всё то, что мучает меня.
Из постримановых деталей.
Мир бипространственных баталий
В системе звёздных координат
Средь тахионовых реалий
Пространством оживляет Ад.
35
Специалист земных взаимосвязей,
Глупец безудержной мечты,
В князья воздвигнутый из грязей
Из беспросветной пустоты.
Но в прочем сложность простоты
Везде имеет парадокс,
Ведь в управленье красоты
Всегда проникнет ортодокс.
36
Неуникальна сеть теорий,
Чьи постулаты в интеграл
Из поэтических магнолий
Ты так усердно выдвигал....
Ну что ж и твой потенциал
Блуждал меж тёмных производных,
Где скорость света исчислял,
Не зная численных исходных.
37
Пора, твой смертный час настал,
Сойди с креста, уж ждёт тебя дорога,
Хоть ты не всё для смерти испытал,
Не всё творил для павшего народа.
Грехи людей, их стало слишком много.
Из тел зловонных города
Я выстроил с порочного исхода
И заключил их в лютые снега.
38
Орбиты тёмных монополий,
Темницы
Живущих в наибольшей боли....
А впрочем, всё увидишь сам", -
Чуть легче стало вдруг рукам,
Земля с под ног небрежно уходила,
Ян вдруг почувствовал могучий конский стан,
И сила лошади в Ад быстро уносила.
39
Ретив могучий верный конь,
Пустился в рысь, затем в галоп,
И только мертвенный огонь
Ласкал пята пронзённых стоп.
Седок в Аду знал много троп,
Где молкнут звуки Божьих лир,
Где создал мир свой Азатот,
Как павших дьявольский Фенрир.
40
Огонь вдруг начал остывать,
Уж члены больше не терпели....
Так сколько можно изнывать
За эти чёртовы недели?
Ян дышит в скачке еле-еле,
А всадник будто предрешён,
Лицо скрывает Алигьери,
А также чёрный капюшон.
41
Ха.... Презреньем мир не отравить,
Вновь возвращаясь к Яну сила,
Готова что-то говорить,
Пока плеть Ада не остыла.
Но злобы яд, уже блуждая в жилах,
Взглянул вдруг в адское лицо....
Смерть много Яну подарила,
Как будто верила в него.
42
Огонь сменил снега Инферно,
И всадник скинул Яна в снег,
Ему б погибнуть там наверно,
Средь этих строф, отбросив след.
Я знал тот вкус дрянных котлет
В предсмертных судорогах жажды,
Как запах терпких сигарет,
Блеснувших счастием однажды.
43
Что ж.... Дьявол стал сентиментальным
Для всяких новых смельчаков,
А голод между тем банальным
Для новоизбранных глупцов?
Ирония для этих слов....
Поверьте на слово, преступна,
Когда не терпит плоть озноб,
Желанье жить ежеминутно.
44
Но не любовь его толкает к жизни,
Всё это трудно объяснить.
Какие в теле механизмы
Его заставят дальше жить...?
Чтоб без усилия убить,
Койот усердно ждёт упавшего барана,
Когда тому уж не о чём молить,
Вот-вот исторгнет вонь зияющая рана.
45
Ян встал, опять вой этих бесов,
На падаль всякую их существо спешит,
Среди шакальих интересов
Никто им корм не запретит.
А Ад лишь ветром говорит,
Чуть дремлют дьявольские силы,
Лишь в чреве снега Он хранит