Гладиаторы
Шрифт:
– Я приготовил для тебя амфору фалернского, которая достойна стола самого императора.
– Ну, веди меня и моего товарища к очагу. Вечер холодный и мы продрогли.
Диокл подвел их к грубо сколоченному столу у самого очага, что горел у левой стены пиршественного зала. Новые посетители сели за стол и выпили по кубку вина.
– Отменное вино, – похвалил Акциан.
– Еще бы! – воскликнул Диокл. – Оно храниться уже больше 30 лет. Я не угощаю своих друзей дрянью.
– Ну, неси нам свое жаркое, – ланиста бросил на стол несколько сестерциев.
–
– Ты удивлен, что я пригласил тебя, Децебал? – ланста внимательно посмотрел в глаза даку.
– Если честно, то да. Ты не балуешь гладиаторов подобным обращением. Да и никто из ланист и рутиариев не балует нас. Мы для вас не люди. Мы рыбы годные лишь для того, чтобы умирать в угоду толпе и потешать её своими предсмертными криками.
– Это почему же? – ланиста налил еще вина. – Я лично уважаю вас. Все гладиаторы в этот месяц кумиры толпы. Да и деньги вы мне стали приносить немалые. И живыми вы остаетесь, убивая капуанцев. Поэтому я получаю прибыль вдвое против ожидаемой.
– Значит ты, господин, ценишь нас только за это? – Децебал выпил свой фиал до дна.
– Странный ты человек, дак. Очень странный. Да разве люди ценят другу друга не из-за выгоды, что могу получить друг от друга? Посмотри на купцов, что больше всего уважают своих партнеров по торговле. И именно потому, что эта торговля приносит им взаимную выгоду. Вот и наше с тобой сотрудничество приносит нам с тобой выгоду. Ты победил на арене и принес мне деньги. А я угощаю тебя хорошим вином.
– Но ты больше не держишь на меня зла, за мой побег?
– Нет, но я знаю, что эта мысль еще не выветрилась из твоей башки. Ты все еще думаешь о бегстве. Ты точно не успокоился. С такими как ты – тяжело, – взгляд Акциана вперился в гладиатора. Ланиста словно хотел проникнуть на самое дно помыслов своего раба.
– Я не скажу, что готовлюсь к побегу, но в своей жизни я еще не разобрался. Я много думаю о Римской империи и причинах её могущества. О своем месте в этой империи.
– Думающий раб, – произнес ланиста, отведя взгляд в сторону. – Что может быть хуже этого?
– Шрамы на твоем теле выдают в тебе воина, Акциан? – перевел разговор в другое русло Децебал.
– Да кем я только не был в своей жизни! Многие пути я исходил и многое понял. Знаешь, как я начинал свою жизнь? Ну, в то время когда мне было столько же лет сколько тебе?
– Нет. Об этом в казармах не говорят.
– Еще бы. Об этом совсем никто сейчас не помнит. Но тебе я хочу рассказать о начале своего жизненного пути. Я сам родом из Аримина. Это городок в Северной Италии, на побережье Адриатического моря. Мои родители были людьми незнатными и совсем небогатыми. Но брат моего отца сумел перебраться в Рим и даже кое-чего там достичь. Отец, однажды, сказал мне, что если я хочу быть удачливее его в своей жизни, то должен также отправиться в Рим и попытать там счастья.
– И что? – спросил Децебал ланисту.
– И я приехал в Рим! И стал
Акциан выпил вина и продолжил:
– В нашем маленьком городке дядю считали важной персоной, но в Риме, когда я искал его, оказалось, что его никто не знает и, таких как он в Вечном городе были тысячи. Кто не видел Рима, тот меня не поймет. Поэтому не стану много говорить об этом тебе. Ты ведь не видел крупных городов?
– Помпеи для меня громадный город. На моей родине таких нет.
– Вот я и говорю, что не поймешь. Я бродил по ночным улицам Рима и не знал, где голову приклонить. Да и денег не было. А есть ужасно хотелось. И вот тогда то Фортуна мне и улыбнулась. А это капризная богиня и она редко дарит свои улыбки смертным.
– И как она улыбнулась? – Децебал заинтересовался рассказом ланисты.
– Я увидел, что шайка грабителей напала на рабов, несших крытые носилки и освещавших дорогу факелами и лампадариями. Трусливые рабы сразу же разбежались, и грабители стали вытаскивать человека из носилок. Я бросился на них, ибо у себя в Аримине считался неплохим кулачным бойцом. Я разбил носы двоим из нападавших, и тогда на меня бросился третий. Это был рыжий детина, который хотел угостить меня своим кулаком. Я приготовился к защите, но другие воры повалили меня на землю. Они словно оберегали этого рыжего. Меня трахнули чем-то по голове, и я потерял сознание.
– И это все? – спросил Децебал, когда Акциан замолчал. – И чем здесь улыбка Фортуны?
– Погоди! Не перебивай. Не всегда в этой жизни то, что начинается плохо также и заканчивается. Вот так было и со мной. Казалось попал в уличную драку и получил легкие ушибы. Что здесь особенного? Но затем этот случай изменил мою жизнь. Я проснулся в чужом доме, лежа на отличном ложе с лепными украшениями. Рядом со мной был седой старик в белой тоге. В лице этого старика было что-то величественное и суровое. Он спросил меня:
– Впервые в Риме?
– Да, – ответил я, разглядывая шикарную обстановку вокруг.
– Я сенатор Квинт Цецилий. А ты я вижу, смелый юноша и не побоялся шутников, хотя и был один, – ответил мне старик. – И ты смело вступил в схватку один против многих.
Я был страшно удивлен словом шутники. Ведь на него напали настоящие грабители. Я еще подумал, что же это за нравы в Риме, когда можно напасть на сенатора, избить его рабов, ограбить, а он мило пожурит грабителей ласковым словечком – шутники.
Децебал сам немало удивился рассказу Акциана. Его распирало любопытство, узнать, что же случилось дальше. Но ланиста молча стал пить вино большими глотками.
– Отличное вино, у этого мошенника водиться. Но насчет того, что ему 30 лет, это он врет. Ему не больше 15, а то и всего 10 лет. Клянусь Юпитером, он содрал с меня за него вдвое больше того, чем положено. Мошенником был, мошенником и остался.
– А дальше, что произошло?
– Дальше? – Акциан поднял глаза на гладиатора.