Гладиатрикс
Шрифт:
— Я выбрал бы тогу, господин мой. День обещает быть жарким. Лучше любоваться зрелищем, а не печься в доспехах.
— Да, но если Траян наденет их? Не хочу, чтобы он решил, будто я отвык переносить трудности.
— Если этот сенатор их наденет, господин, значит, он всего лишь глупый мальчишка, который будет валяться в обмороке уже к полудню.
— Хотел бы я на это посмотреть, — проворчал Фронтин. — Мальчик и в самом деле немного честолюбив, но в целом он мне нравится.
—
— Что?.. — спросил Фронтин и спохватился: — Ах да… тога. Распорядись, Диокл. — Он потянулся было за кубком, но вольноотпущенник проворно выхватил чашу почти у него из руки. — Эй! Мое вино!..
— Оно успело прокиснуть, господин, — не моргнув глазом, отозвался Диокл. — Я велю принести свежего. — И удалился с поклоном.
Оба понимали, что никакого вина больше не будет. «Ну и жадина ты, Диокл, — обиженно подумал Фронтин. — В собственном доме уже не допросишься выпить».
Проход гладиаторов вызвал среди горожан такое же исступление, как и мистерии в честь Диониса. Лисандра успела насмотреться на толпы, сходившие с ума от крови и похоти, но это было нечто особенное даже на ее многоопытный взгляд. Облаченная в алую тунику, она возглавляла процессию, вышагивая бок о бок с Сориной, а по сторонам улицы лезли друг другу на головы приезжие и жители Галикарнаса. Крик стоял такой, что звук обретал плоть и весомо обрушивался на шагающих гладиатрикс.
Все это заставляло Лисандру вспоминать тот свой самый первый раз на арене. Только тогда она была ошеломлена и даже немного робела, теперь же ярость и страсть, пропитавшие воздух, были ей желанны. Она слышала, как выкликали ее имя, и не могла сдержать едва заметной улыбки.
— Сегодня они взывают ко мне, — проговорила она углом рта. — Где твои былые обожатели, Сорина?
— Через четыре луны все они запоют по-другому, спартанка, — с дикарским оскалом отвечала амазонка. — Радуйся, как умеешь, своим последним денькам.
— Будет так, как угодно богам, — ровным голосом сказала Лисандра. — Но все-таки как похоже, что зрители от тебя устали.
— Думай что хочешь! — рявкнула дакийка, и Лисандра вполне удовлетворилась видом толстой жилы, выступившей у нее на лбу.
Отвечать Сорине она не стала, повернулась к толпе и приветственно махнула рукой, породив восторженный рев множества голосов.
Попав в жилые катакомбы под ареной, спартанка сразу почувствовала перемены.
Для начала ей была предложена отдельная комнатка, поодаль от других эллинок, и она согласилась ее занять. Похоже, и публика, и устроители,
Они по-прежнему не могли без нее обойтись. Фиба, к примеру, успела стать предводительницей хоть куда, но Лисандра слишком хорошо представляла себе ограниченность коринфянки. Да, та многому научилась у нее, но можно ли было равнять навыки этой девчонки и целую жизнь военного опыта, доставшуюся самой Лисандре?
— Ты ее обязательно победишь, — сказала ей Фиба на пиру, устроенном в первый же вечер.
— Обязательно, — кивнула Лисандра. — Нет, ты только посмотри на нее! — Она презрительно ткнула подбородком в ту сторону, где сидели варварки. — По обыкновению напивается, как свинья!
— А я вот думаю, не последовать ли ее примеру, — сказала Фиба, поглядывая на кувшин с вином. — Мне предстоит драться только через несколько дней.
Лисандра хотела было одернуть ее, ибо очень не одобряла пьянство, но резкая отповедь так и не сорвалась с ее языка. На нее смотрели подопечные, и Лисандра принудила себя улыбнуться.
— Верно, Фиба. Так порадуйся жизни вместе с подругами. — Она обвела взглядом стол. — Как старыми, так и новыми.
Перед ней было полно свежих лиц. Замена павшим.
— А сама ты разве не поднимешь с нами кубок, Лисандра? — подала голос одна из новых девушек, прелестная уроженка Аргоса по имени Елена. — Выпьем за полководца!
Лисандра сощурилась, припоминая, кем та была в войске. Ну конечно. Елена стояла в фаланге, и Фиба неплохо отзывалась о ней.
— Ну что ж, отчего не опрокинуть чашу-другую, — наконец проговорила Лисандра. — Пусть пьют все, кроме тех новичков, кому завтра сражаться! Им надо оставаться трезвыми и не терять бдительности! Передайте это остальным.
Елена тотчас вскочила и побежала от одного стола к другому, разнося эллинкам приказ Лисандры. Кто-то заворчал, кто-то скорчил рожу. Лисандра отметила, что в целом девушки выглядели немного пришибленными. Они долго и старательно готовились к поединкам, но мысль о том, что скоро им предстояло сражаться и умирать для потехи толпы, внушала эллинкам страх. Лисандра невольно вспомнила Данаю, какой та была в самом начале, и опечаленно опустила глаза.
— Что с тобой? — тихо спросила Фиба, от которой не укрылась перемена в ее настроении.