Гладиатрикс
Шрифт:
— Я подумала о Данае, — так же тихо отозвалась Лисандра. — Она была так похожа на них. — Спартанка кивнула на новеньких.
— Все мы были такими.
Фиба осушила кубок и поправилась:
— Большинство из нас, я хотела сказать.
Лисандра великодушно простила ей оговорку.
— А вот Елена, по-моему, не особенно переживает, — сказала она.
— Славная девчушка, — кивнула Фиба. — Молоток, как у нас говорят. Знает свое место в строю, выполняет все приказы быстро и четко. Тит отметил, что
— Вот именно, — кивнула Лисандра. — Есть разница в подготовке солдата и гладиатрикс. Немногие из нас способны и на то и на другое.
Фиба нахмурилась.
— Лисандра, ну не всем же дано быть вроде тебя.
— Не всем, — подтвердила спартанка. — Но я не только о себе говорю, Фиба. Ты по-настоящему здорово управляешься со своим отрядом и в поединках хорошо дерешься. Отменно даже!
Фиба чуть не подавилась вином.
— Ты правда так думаешь?..
— Да. Если бы дело обстояло иначе, то я не упражнялась бы вместе с тобой.
— Я… — Фиба не находила слов. — Спасибо, Лисандра.
Спартанка поднялась на ноги и поставила кубок.
— Веселитесь, — сказала она и пошла прочь. Полезно все же бывает вовремя похвалить человека. Это придает ему уверенности в собственных силах и лишний раз напоминает о ее роли предводителя.
Вот так, занятая приятными мыслями, она шла к своей комнатке.
Девушка еще не успела как следует запомнить ее местоположение в путанице коридоров. Несколько раз Лисандра сворачивала не туда и в конце концов заблудилась. Раздражаясь, она брела непонятно куда, пытаясь найти хоть какое-то знакомое место.
Когда ее ноздрей коснулась мерзкая вонь, Лисандра сообразила, что оказалась возле тюрьмы, где содержались преступники, приговоренные к смерти. Обреченных мятежников и воров держали в совершенно невозможных условиях. Они питались помоями и сидели среди собственного дерьма, дожидаясь неминуемой смерти.
«Поделом им! — сказала себе Лисандра, ибо это были сущие человеческие отбросы. — Законы пишутся для того, чтобы их исполняли».
Идя мимо, она невольно покосилась сквозь решетку внутрь одного вонючего закутка, и ее сердце мгновенно взлетело к самому горлу.
Там, скорчившись на голом полу, спал в углу Нестасен.
XLVIII
— Ты совершенно уверена, что это был он?..
Бальб пребывал в весьма дурном расположении духа. Никос, его помощник, поднял хозяина ни свет ни заря лишь оттого, что Лисандра, мол, требовала встречи с ним. Наспех одеваясь, ланиста раздраженно бормотал что-то о зарвавшихся бойцах, склонных забывать свое место. Может, следовало напомнить
Но стоило Лисандре поведать ему о сделанном накануне открытии, как с Бальба слетел весь сон.
— Ты уверена?
— Естественно! — отрезала она.
— Так!.. — Бальб стиснул пальцами переносицу. — Хорошо. Значит, он сидит среди приговоренных. Если хочешь, я устрою, чтобы его убили прямо сегодня. Полагаю, ты с удовольствием на это посмотришь.
Ледяной взгляд спартанки ввинтился ему в зрачки.
— Я хочу сама с ним покончить, — сказала она.
— Вполне понимаю, — проворчал Бальб. — Я позабочусь об этом. Полагаю, нам не откажут. Более того! — Тут он даже воодушевился. — Публике наверняка понравится. Связанный насильник, обретающий наказание от рук своей жертвы…
— Похоже, Бальб, ты не вполне понял меня. Я хочу не расправы над связанным. Я собираюсь драться с ним и убить.
Луций недоуменно вскинул глаза, но тотчас понял, что спартанка говорила абсолютно серьезно.
— Но это неслыханно, — проговорил он. — Ты очень хороший боец, но всего лишь женщина! Нестасен, как бы плохо ему ни пришлось, живьем тебя съест!
Спартанка подняла бровь.
— Полагаю, ты заблуждаешься. Я должна драться против него!
— Лисандра! — вздохнул Бальб. — От тебя теперь столько зависит! Ты хочешь, чтобы я позволил тебе драться с мужчиной? Ваш поединок с Сориной — гвоздь всего происходящего. Если тебя убьют…
Он в отчаянии развел руками.
— Но мне необходим этот бой!
Лисандра хлопнула ладонями по столу. Ланиста чуть не подпрыгнул от неожиданности, постепенно начиная сердиться. Что за поведение, в конце-то концов?..
Потом он вскинул глаза, увидел ее лицо, и его гнев мгновенно утих. Бледноватые щеки спартанки раскраснелись, но вовсе не от бессильного раздражения. По ним текли слезы.
— Тебе не понять, — проговорила она. — Унижение, боль, ярость… Я же заново переживаю все это каждую ночь, вижу тот закуток, где сидела в цепях! Они ворвались… эти мужчины… их тела… Бальб, тебе не уразуметь, что это за пытка.
— Лисандра!
Бальб полез было из-за стола, чтобы утешить девушку, но вовремя передумал и просто сказал:
— Понимаю, это было ужасно.
— Я непременно должна выйти против него, — повторила она. — Я больше не могу носить это внутри. Стоило мне увидеть его, и все всколыхнулось! Его лицо так и стоит у меня перед глазами. Эта туша вдавливает меня в пол. — Спартанка досадливо смахнула влагу со щек. — Я чувствую, как он снова рвет мое тело! Вонючий скот! — Она мотнула головой, силясь взять себя в руки. — Я должна заставить его почувствовать то, что чувствовала сама. Пусть страдает, как я страдала. Я должна его победить и освободиться от него наконец.