Главбухша
Шрифт:
последние дни с самого утра сосед занимался ремонтом, пилил, забивал гвозди, жужжал дрелью, и Марта, злившаяся первое время, постепенно привыкла.
Иногда напивался сосед, живший напротив. Он возвращался под утро и точно так же бухал в свою дверь, от чего пробуждался весь этаж. Но сосед при этом еще громко переругивался с женой, а сейчас брани не было слышно. И тут Марта поняла, что стучали в ее квартиру.
—Чего случилось, Виталь Витальевич? — вдруг раздался на лестнице кокетливый голос соседки.
— Дурацкий ключ торчит в замке, изнутри открыть не могу. — Мужской
— А если в звонок позвонить!
—Не работает, я уже пробовал.
—А телефон?
— И телефон почему-то не отвечает.
— Попробуйте еще раз!
— Пойдемте ко мне! Вы, я вижу, с дороги, — замяукала соседка
– Ездил спектакль ставить.
– Вот как! Как интересно!.. .
Шаги стихли, дверь соседки захлопнулась, и только тогда Марта догадалась: да это же Виталик! От проклятого снотворного у нее стоял туман в голове, и все звуки приходили словно издалека. Она даже забыла,что муж должен был сегодня вернуться. Будильник показывал половину восьмого, а заснула Марта в четвертом, немудрено,что она не могла проснуться в такую рань.
Соседка врачиха Вера, была старше ее года на два, муж умер лет восемь назад, а взрослая дочь со своей семьей жила на другом конце Москвы. Врачиха молодилась, внешне напоминая мопассановскую пьшку — розовощекую, сочную, умеющую держать себя
в форме. Виталик ей почему-то нравился. Она постоянно заходила попросить у них то соли, то перца, всегда в халате, надетом на голое тело. Вера торчала
у них минут по сорок, курила, роняла пачку сигарет, наклонялась, и можно было рассмбтретъ каждый изгиб ее сладкого тела. Марта над соседкой посмеивалась, Виталик же, наоборот, относился к ней сочувственно.
— Она интеллигентная женщина и не может бросаться на шею первому встречному, а природа требует, — философски рассуждал он. — Налицо трагическая ситуация.
— На заднице у нее трагическая ситуация! На твоей
интеллигентной шлюхе пробы негде ставить!
— Это нормальный поиск! — защищал соседку Виталик. — Наша Вера ищет свою мечту, свой идеал! Кто посмеет в такую женщину бросить камень?!
Марту выходила из себя.
— Может, и мне заняться поиском идеала?! — накалялась она.
— Увы, ты его уже нашла.
— И где же он, мой идеал?!
— Как — где? Это я, моя радость. твой птенчик!
— Ты длиннохвостый какаду, вылепленный из дерьма, а не птенчик!
Они расходились по своим углам, и Марта с ним пару дней не разговаривала. Так они ссорились примерно раз в месяц.
И вот теперь ее муженек угодил в ту самую трагическую ситуацию. Вера вполне могла захватить его в плен. Но Марта не бросилась сломя голову включать телефон, чтобы Виталик прозвонился. Придет, никуда не денется. Он знает, что в восемь Марта уже встает.
Она прошла в ванную, начала чистить зубы, одновременно обдумывая более сложную вещь: налоговики теперь заставляли на каждую автозапчасть в
накладной проставлять не только цену, но и номер ГТД, Государственной таможенной декларации, а за каждым номером в таможенном
«С каждым годом ужесточают, обкладывают, как волков, флажками, — усмехнулась Марта, набрала в пригоршню холодной воды и плеснула на лицо. — Рано или поздно они меня схватят и отправят на нары. Стасик выкрутится. Маменька с адмиралом его спасут. А я буду там париться... — Она посмотрела на свое лицо в зеркало, разгладила рукой обвисший подбородок, убрала морщинки у глаз. — Надо делать подтяжку и не мешкать! Туг Лидия Николаевна права».
Марта вспомнила вчерашние звонки, свое странное, на грани истерики поведение и задумалась. Что это с ней, боевым Стрельцом, произошло? Откуда возник страх? Прямо наваждение какое-то.
Она вышла в коридор, включила телефон, но теперь японский аппарат упорно молчал. И в дверь никто не бухал ногой. Вот и спрашивается в задачнике: что же делает режиссер Виталий Маров у пышногрудой врачихи? Рассказывает о своей постановке? О гениальном замысле, об овациях, букетах цветов и слезах на лицах зрителей, когда он выходил кланяться?
Марта оделась и двинулась было к соседке, чтобы позвать домой мужа, но внезапно остановилась, вернулась назад. Нелепо как-то получается: если она узнала его голос на лестнице, то почему не открыла, не крикнула, что сейчас встанет, не позвонила через мгновение соседке? Ответ до смешного прост: была
не одна. А какая еще причина? Они не ссорились, не собирались разводиться, муж приехал без телеграммы. У Виталика режиссерский ум. Он так и подумает. Марта заходила по квартире, не зная, как подать знак мужу, что проснулась, при этом сделав вид, что не слышала, как он ломился в дверь. Можно, конечно, позвонить Вере, попросить таблетку от головы. Плохо спала и тэ дэ и тэ пэ. Марта схватилась за телефонную книжку, куда когда-то занесла номер соседки, пролистала все записи на все буквы, но ничего не обнаружила. Так всегда судьба проверяет на вшивость. И что теперь?Пить чай, завтракать, зная, что муж у врачихи и неизвестно чем там занимается?! Более нелепой ситуации не придумаешь. Стоп! Можно же пойти к ней за той же таблеткой. Который час? Будильник показывал без пяти восемь. Н-да, не лучшее время ломиться к соседям.
Марта несколько раз подходила к двери, чтобы отправиться к соседке, однако возвращалась на кухню, представляя себе, как высунется полуобнаженная Вера, смутится всем лицом, увидев ее, или вообще не откроет, потому что наверняка затащила уже изголодавшегося Виталика к себе в постель. И что тогда-то делать Марте? Вышибать дверь, вытаскивать голого мужа из Вериной спальни? Или сделать вид, что ей ничего не известно, и спокойно уйти на работу? Что? Она никак не могла принять решение. Неожиданно зазвонил будильник. Марта вздрогнула, кинулась к нему, швырнула на пол, но он и там продолжал звенеть. Главбухша подняла его, нажала на кнопку.