Главбухша
Шрифт:
Земская сразу же принялась за бумаги: от Гриневича пришла рекламация на четыре фары, на стекле которых оказались царапины.
— Вальтер отправил новую партию? — спросил Ровенский.
— Да, две фуры.
Юля разделась, села за свой стол и молча ждала, что предпримет ее начальница. Марта же занималась своими делами, словно ничего не случилось.
— Значит, через недельку придут, — хмуро проговорил генеральный, заглядывая в календарь.
Снова зазвонил телефон, Марта по привычке схватила трубку.
Земская передала гендиректору рекламацию, пришедшую за подписью Марка.
— Он просит меня срочно подъехать, — сообщил Стас.
— Это связано с, рекламацией?
— Да вроде нет, — пожал плечами гендиректор, — он сказал, по личному вопросу, а что случилось, я не понял.
Он взглянул на Юлю и тут же отвел глаза.
— Мы поговорим без тебя, произнесла Марта.
Стас уехал. Земская выглянула в салон.
— Леш, если кто-то будет спрашивать, скажи, что и директор, и я будем через часик.
— Ладно, — откликнулся продавец.
Она вернулась в кабинет, поставила чайник, взяла сигареты, подсела к столу Юли.
— Так что будем делать, Юлия Максимовна? Ситуация непростая, ты, надеюсь, в курсе, что происходит? — начала главбухша.
— А что именно? — спросила помощница.
— Что Бобров готов начать уголовное расследование. Все зависит от твоего дядюшки: если я вернусь к нему, то дело будет закрыто и книгу черной кассы нам возвратят. Такая вот милая игра в любовь и налоги.
Юля несколько секунд недоуменно смотрела на Марту.
— Я не знала об этих условиях, — прошептала она. — Он мне ничего не говорил.
— Но это так! Ни о каком возвращении и речи быть не может! — категорично заявила Марта. — Ты взрослая девушка и прекрасно понимаешь, что этаким способом любовные истории не складываются. Разрушенный замок не восстановишь, и желания одной стороны мало. Это сумасбродство. Но оно возникло с твоей помощью. Ты хочешь нас со Станиславом Эдуардовичем посадить в тюрьму? Какая твоя цель?
— У меня нет и не было такой цели.
— А ты что, собиралась помирить меня с дядей?
Юля пожала плечами:
— Я ему случайно проговорилась об этой книге, — покраснев, пролепетала она, — и не думала, что он этим воспользуется. И что ее нашли, узнала от него. Я возмутилась, хотела приехать к вам и обо всем рассказать, но Валерьян Адамович уверил меня, что полицейские обнаружили ее сами и мне не надо ни в чем оправдываться. Я лишь потом, когда меня вызвал Бобров, поняла, что дядя все подстроил, и мне до сих пор так стыдно, что я сама мучаюсь всем этим. Могла бы я куда-нибудь уйти, я бы ушла из его квартиры, но мне некуда.. .
Она прикусила губу, но несколько слезинок удержать не удалось. Юля вытащила платок,
— Ладно, ты извини, что мы утром наехали на тебя, но ты сама виновата, — примирительно проговорила Земская, выключая чайник и беря чашки. — Надо было прийти к нам и объясниться, но ты молчишь, а значит, не считаешь свой поступок таким уж паскудным. Хорошо, с этим разобрались, но как теперь исправлять будем? Как говорится, спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Тебе налить чаю?
Юля кивнула.
— А что можно сделать? — спросила она.
— Надо убедить твоего дядюшку отказаться от безумной затеи, забрать книгу и отдать ее нам.
— Но как?
— Скажи, он тебя любит? — Марта разлила чай, достала из холодильника лимон.
— Не знаю, может быть. Он заходит три раза в неделю, приносит продукты, денег не берет. Даже готовит иногда, звонит почти каждый день, справляется
о здоровье. Ну и так далее. Но вообще-то мне кажется, что для него дорога эта квартира, потому он и не разрешает ничего переставлять и требует бережно относиться к каждой безделушке. У меня иногда возникает такое ощущение, что он приходит на встречу со своей матерью, а я как бы играю ее тень.
— Да, сложный случай, но деваться некуда, надо пробовать. Будем исходить из простого. На уговоры он не поддастся, я его знаю, это бесполезно. Значит, его надо переломить, но причина должна быть очень весомой. Если объявить о твоем похищении, он тут же побежит к Боброву, а привлекать милицию и прочие структуры нам ни к чему.
Этот вариант не подходит. Нужно инсценировать какую-то серьезную беду с тобой. Ну, к примеру, ты потеряла сорок тысяч долларов и, чтобы их возвратить, должна обратиться к нам со Стасом, а мы выставим свои условия: отдать книгу и прекратить дело. Но потеря денег не очень оригинальная идея. У тебя было подозрение на гепатит?
– Да.
— Это ведь очень опасная болезнь... А что, если врачи обнаружили у тебя болезнь Гоше и нужна срочная пересадка костного мозга? Это стоит сорок тысяч долларов. У Стаса есть знакомый врач, мы можем все это разыграть предельно серьезно. Ты можешь сама сводить Валерьяна к врачу. Знакомых, у кого он может одолжить такую крупную сумму, у него ведь нет?
— Не знаю, но думаю, что нет.
— Вот и проверим твоего дядюшку. Что для него дороже: собственное сумасбродство или жизнь племянницы? — Марта усмехнулась.
Юля молчала.
— Я понимаю, что это нехорошо, но Валерьян Адамович первым повел себя самым гнусным образом: использовал тебя, загнал в западню меня, а посему и с нашей стороны такой обман извинителен. Я логично рассуждаю?
— В общем, да.
Марта поднялась, протянула ей руку. Встала и Юля, смущенно улыбнулась, подала свою ладошку.