Глаза дракона
Шрифт:
«Почему ты не ходишь к отцу? — спросил его как-то Питер. — Он думает, что ты сердишься на него». «Что я сержусь на него?» — Томас был удивлен. «Так он сказал за чаем, — Питер внимательно поглядел на брата, на его бледное лицо и синяки под глазами. — Том, что случилось?»
«Ничего», — медленно проговорил Томас. На следующий день он вышел к чаю, где его ждали отец и брат. Это потребовало от него немалой храбрости — иногда и Томас обнаруживал храбрость, обычно когда его припирали к стенке. Отец поцеловал его и спросил, что с ним такое. Томас пробормотал, что неважно себя чувствует,
Но главный конюший Иосиф был прав: мальчишки легко дают обещания и легко о них забывают. В конце концов желание Томаса шпионить за отцом пересилило его страх и благие намерения. И случилось это как раз в ту ночь, когда к его отцу пришел Флегг.
Глава 29
Когда Томас открыл панели, отец с братом допивали их вечерний бокал. Питер был теперь семнадцатилетним парнем, высоким и красивым. Они сидели у камина, попивая вино и разговаривая, как старые друзья, и Томас почувствовал, как старая ненависть опять разъедает его сердце. Через какое-то время Питер встал и вежливо попросил разрешения уйти.
«Ты каждый вечер уходишь все раньше», — заметил Роланд.
Питер что-то пробормотал.
Роланд улыбнулся печально-понимающей улыбкой, почти уже беззубой.
«Я слышал, она хорошенькая».
Питер выглядел растерянным, что было на него непохоже. Он стал оправдываться — тоже необычно.
«Иди, — прервал его Роланд. — Будь с ней ласков… но не прячь жар, если он есть в тебе. Старость холодна, Питер, поэтому пусть твой огонь горит ярко, пока хватает топлива».
Питер улыбнулся:
«Отец, ты говоришь, как глубокий старик, но для меня ты все еще молод и силен».
Роланд обнял его.
«Я люблю тебя», — сказал он.
«Я тоже люблю тебя отец», — Питер обнял его в ответ, и Томас в своей одинокой темноте (шпионят всегда в одиночестве и почти всегда в темноте) поморщился.
Питер ушел, и примерно полчаса ничего не происходило. Роланд сидел у камина, попивая пиво стакан за стаканом. Он не рычал, не говорил со звериными головами, не крушил мебель. Томас уже хотел уходить, когда в дверь постучали.
Роланд смотрел на огонь, завороженный пляшущими языками пламени. Потом он поднял голову.
«Кто там?»
Томас не услышал ответа, но отец встал и открыл дверь. Сперва Томас подумал, что его привычка говорить с головами на стенах приобрела новый оборот, и он начал говорить с воображаемыми людьми.
«Странно видеть тебя в такой час, — сказал Роланд, отходя к камину вместе с невидимым собеседником. — Я думал, в это время тебя не оторвать от зелий и заклинаний».
Томас потер глаза и увидел, что в комнате кто-то есть. Еще мгновение спустя он удивлялся,
«Бабьи сплетни, мой король. Заклинания можно читать и днем. Но нужно, конечно, соблюдать обычаи».
Пиво всегда улучшало чувство юмора Роланда — до такой степени, что он часто смеялся над совсем не смешными вещами. Вот и теперь он откинул голову и громко захохотал. Флегг тоже улыбнулся.
«Что это, вино?» — спросил король, отрывисто смеясь.
«Ваш сын еще мальчик, но его уважение к отцу и королю устыдило меня, старика. Я принес вам бокал вина, мой король, чтобы показать, что тоже люблю вас».
Роланд выглядел даже смущенным.
«Не пей, отец!» — вдруг захотелось крикнуть Томасу. Голова Роланда дернулась, будто он услышал.
«Он молодец, мой Питер», — сказал король.
«Да, ваше величество. Все так говорят».
«Правда? — у Роланда был довольный вид. — Они это говорят?»
«Да. Выпьем за это?»
«Нет, отец!» — снова мысленно прокричал Томас, но на этот раз Роланд не услышал. Его лицо сияло любовью к старшему брату Томаса.
«За Питера!» — король поднял бокал.
«За Питера, — согласился Флегг, улыбаясь. — За короля».
Томас вздрогнул. Флегг поднял два разных тоста! Не знаю, почему, но это… Отец!
На этот раз Флегг устремил взгляд к драконьим стеклянным глазам, будто услышал эту мысль. Томас застыл, и глаза чародея, томные и пронизывающие, вновь вернулись к королю.
Они чокнулись и выпили. Когда отец осушил бокал, Томас почувствовал ледяной укол в сердце.
Флегг повернулся на стуле и бросил бокал в камин.
«За Питера!»
«За Питера!» — подхватил Роланд и швырнул следом свой бокал. Разбившись о кирпич, бокал вспыхнул на миг зловещим зеленоватым пламенем.
Роланд поднес ко рту руку, словно собираясь икнуть.
«Странное у тебя вино, — заметил он. — Оно не прокисло?»
«Нет, мой король», — сказал Флегг серьезно, но Томас услышал в его словах усмешку, и ледяное жало еще глубже скользнуло в его сердце. Ему не захотелось смотреть дальше, и он закрыл панели и прокрался к себе. Его бросало то в жар, то в холод. К утру он слег с температурой, а когда он выздоровел, отец был уже мертв, брат заключен в камеру на вершине Иглы, и он объявлен королем в двенадцать лет — Томасом Светоносным. И кто стал его ближайшим советником?
Можно догадаться.
Глава 30
Когда Флегг ушел от Роланда (старик чувствовал себя лучше обычного — верный знак, что Драконий Песок начал действовать), он вернулся в свой подвал. Он достал коробочку с оставшимся ядом и серебряные щипчики из ящика стола, перевернул песочные часы и погрузился в чтение.
За окном опять выл ветер — старухи ворочались в своих постелях и говорили мужьям, что Рианнон, Черная Ведьма, оседлала в эту ночь свою метлу. Мужья ворчали, чтобы они спали и не морочили им голову. Мужчины часто бывают глупы; женщины, особенно старухи, гораздо лучше чуют Невидимое Зло.