Глазами Лолиты

Воронель Нина Абрамовна

«А я?» — вырвалось у меня очень глупо.

«А ты останешься в школе. Тебе ведь нравится здесь, ты сама говорила».

«Нравится, не нравится, но сидеть здесь безвылазно каждую субботу сил никаких нет».

«Какие для этого нужны силы? Тебя кормят, учат, развлекают, возят на экскурсии — чего тебе еще надо?».

Я бы хотела сказать — любви, но сдержалась — когда любви нет, что ни говори, ничего не поможет. А Габи тем временем вытащила из сумки большую коробку и стала, как фокусник, вытаскивать оттуда разноцветные пакеты:

«Мы тут привезли тебе всякой всячины — новые кроссовки Рибок,

шикарный купальный костюм, твои любимые конфеты и две книжки, одну по-русски, одну на иврите».

«Так что не огорчайся — бегай в кроссовках, плавай в купальнике, а потом читай книги и заедай конфетами. Чем не райская жизнь?», — подхватила Инес и виновато заглянула мне в глаза.

Они еще немножко пошумели и заторопились уезжать — им ведь надо было собираться в дорогу, и не понятно, как быть: ни теплых пальто, ни теплых шапок у них нет, а в Швеции холод собачий. Приглашение пришло неожиданно, его, конечно, Юджин устроил, а времени подготовиться уже нет, так что им надо срочно мчаться домой паковать чемоданы. И они умчались, оставив меня наслаждаться моей райской жизнью, хотя наслаждаться уже было нечем — за время их визита какой-то подонок успел доесть мою недоеденную клубнику и даже блюдца, чтобы вылизать сок, не оставил.

Перед сном Нетта поймала меня на лестнице и зажала в угол:

«Это твои предки приезжали, да?».

«Ну да. Мамаша и ее друзья».

«Вот и прекрасно! Значит, тебя на субботу опять оставят тут!».

«С чего ты взяла?».

«Поверь моему опыту: если посреди недели приезжают проведать, значит, на субботу не возьмут. Для того и приезжают. Это называется комплекс вины, мы его проходили на уроке психологии».

Насчет комплекса вины она была права, я сама это заметила, и насчет субботы тоже — они сами сказали.

«Ну и чудно! — Нетта небольно ущипнула меня за попку. — На этот раз дежурит физкультурник, он пойдет играть с мальчишками в футбол, и никто нам не помешает».

Полночи я прокрутилась без сна, представляя себе, как Нетта затащит меня к себе и мы снова будем гладить друг друга и качаться в танце. С одной стороны, это будет приятно и интересно, а с другой, страшно — что со мной станет, если нас поймают?

Но ничего такого не случилось, потому что в пятницу вся моя прошлая жизнь пошла кошке под хвост и началась новая, больше похожая на кино, чем на жизнь. Сразу после уроков в коридоре началась веселая чехарда — все, кто ехал на субботу домой, бегали взад-вперед, готовясь к отъезду, а мы, бедные изгои — Габи поставила бы мне сто баллов за то, что я знаю такое взрослое слово! — стояли жалкой кучкой в углу и делали вид, будто нам вовсе не завидно.

Вдруг кто-то подкрался сзади и закрыл мне глаза руками. Я решила, что это Нетта, не в силах дождаться отъезда счастливцев, уже пошла на меня в атаку, — ее в ту минуту как раз не было с нами в коридоре. Я ловко пнула ее пяткой, и, не оборачиваясь, сказала «отстань!». Но она не отставала, а продолжала прижимать ладони к моим векам. В какой-то миг мне показалось, что ладони у нее слишком большие и теплые, но я не успела это осознать, потому что невидимые руки отпустили мои глаза и слегка приподняли меня в воздух.

Конечно, мне это приснилось — передо мной стоял Юджин, а я точно знала, что

он в Упсале, готовится к открытию выставки. Или открытие уже было вчера? Я не могла вспомнить точно, но в любом случае он точно не мог оказаться здесь. Поэтому я слегка от него попятилась и закрыла глаза, вообразив, что, когда я их открою, Юджина рядом со мной уже не будет.

«Светка! — сказал призрак Юджина, — что с тобой? Ты меня не узнаешь?».

Голос у него был совсем как у Юджина, и я осторожно посмотрела на него сквозь ресницы, а потом протянула руку и пощупала — все-таки это был он, живой и точно такой, каким я его помнила.

«Беги к себе и быстро собери свои вещи, нам надо очень спешить, чтобы не опоздать на самолет», — сказал он, и я снова подумала, что мне это снится: неужели они решили взять меня с собой в Швецию?

«А куда мы полетим?» — все-таки не удержалась я, но он подтолкнул меня в спину и крикнул:

«Не трать время попусту! Беги за вещами! А я пока поговорю с дежурным».

Когда я выскочила в вестибюль с рюкзаком, все уже было обговорено — дежурный физкультурник был счастлив, что ему не придется присматривать за мной, не проявившей никаких способностей к спорту. Во дворе нас ожидала серебристая машина:

«Ты тоже купил машину, как Дунский?»

«Нет, я взял ее напрокат. Помчались!».

«Только скажи — куда?».

«Садись, я тебе по дороге расскажу».

Если бы Габи услышала историю, которую Юджин рассказал мне по дороге, она бы спросила, не дурит ли он меня. Случилось ужасное — на него наехали ребята из той американской мафии, которую он подвел, доказав, что белые иконы коллекции, представленной им в Чотокве, были поддельные. Они бы оставили его в покое, если бы он не связался с Эли, потому что Эли работает с другой мафией, конкурентной, которая борется с американской за рынок русского искусства.

«А без мафии никак нельзя?» — удивилась я.

«Без мафии на этом рынке задушат до рождения, — вздохнул Юджин. — Там бродят огромные деньги».

«А как они наехали, те — американские?».

«Они потребовали, чтобы я ушел от Эли к ним, а в случае непослушания пригрозили расправиться с моей семьей».

«Как с певицей Зарой?» — прошептала я, хоть в машине никого, кроме нас, не было.

«Как с певицей Зарой, — тоже шепотом согласился Юджин. — Теперь ты понимаешь, почему я бросил все и примчался за тобой?».

«Жаль. А я-то, дурочка, вообразила, что ты примчался, потому что по мне соскучился».

«А ты по мне соскучилась?».

«Нисколько. Я тебе изменяла с Иланом, и еще с одной особой… нет, я тебе не стану рассказывать, потому что тебе все равно».

«Мне совсем не все равно. С чего ты это взяла?».

«С того, что ты меня даже не поцеловал».

Я сама не знаю, как из меня это выскочило, но он тут же отъехал на обочину и затормозил.

«Иди ко мне, я тебя поцелую».

Я придвинулась к нему, и он изготовился мазнуть меня по щечке нежным отеческим поцелуем. Но я вспомнила, как он поцеловал меня в сиреневом туннеле, и мне захотелось наказать Инес за все обиды разом — за то, что она выперла меня из дому, за то, что она не пустила его навестить меня в прошлую субботу, а главное, за то, что она меня больше не любит.