Глазами тьмы
Шрифт:
Поведение нечисти вдруг разозлило образницу — и не убивает, и спать не дает. Сколько можно?! Надоел этот запредельный страх, что одним своим присутствием вызывало существо на улице. Разве она сама не такая же? Так почему именно ей приходится только защищаться?! Поднявшийся из глубины души гнев, порожденный этими размышлениями, срочно требовал выхода. Поэтому Тэйра чуть ли не впервые совершила импульсивный поступок и не стала обдумывать последствия. Она резко пнула булыжник, вокруг которого начал чернеть и обугливаться пол. Был риск загнать его ближе к чему-нибудь более горючему, но…
От сильного удара камень с не успевшей прогореть
«Не советую выходить, — подала голос потусторонняя сущность. — Опасно это — в темноте искать нашу гостью».
«Но ты-то сразу ее увидишь, особенно если перехватишь у меня контроль над телом», — попыталась переложить с себя ответственность образница. К сожалению, то, что раньше в любой сложной ситуации тьма сразу вмешивалась, не научило девушку самостоятельно решать проблемы и отнюдь не способствовало обретению веры в себя.
«Разбаловала я тебя, — раздалось в ответ ворчание. — Нам еще не одну сотню лет, надеюсь, вместе куковать. Пора бы тебе начинать разбираться в психологии врагов, вникать во все тонкости мира одержимых и набираться наглости, чтобы огрызаться в ответ. Видишь, как чудесно вышло с камнем? Так стоит ли старательно сдерживаться и позволять всем нас обижать?!»
В чем-то речь бесовки совпадала с мыслями Тэйры. Но поучительные слова пробрали ее не так, как упоминание срока, в течение которого, возможно, придется сосуществовать с кровожадной нечистью и наблюдать убийства.
«Ты еще в обморок упади!» — язвительно хмыкнула потусторонняя сущность, которая, не смущаясь и не церемонясь, подслушивала все, что девушке хотелось бы скрыть.
«А мне остается что-то иное? Выходить ты сама запретила».
«Ну давай поспим, пока есть время».
«Шутишь?! Хотя разве ты способна…»
«Я разбужу, когда нам будет грозить опасность. В крайнем случае — ты просто не почувствуешь момента смерти».
Тэйре захотелось вспылить и наговорить циничной сущности гадостей, но, подумав, она признала ее правоту. От судьбы все равно не убежишь. Если разозленная гостья решит прекратить игры, зайти и убить, то тут уж все равно, в каком состоянии обороняться: обессиленном, с издерганными нервами или в немного заторможенном после сна, но со свежими силами.
На всякий случай девушка еще раз приблизилась к проему, ведущему в прихожую, высунула голову и попыталась хоть что-то рассмотреть в сумраке улицы. К несчастью, ее зрение пасовало. А повторно просить помощи у вредной сущности, не желающей ее выпускать, образница не захотела. Даже обидно… Но нет,
«Кхм, — тихо раздалось в голове. — Спи уже!»
Возможно, это было очень глупо с ее стороны, но Тэйра послушалась. Она устроилась на диване, но при этом не стала укрываться пледом, чтобы потом в нем не запутаться, только положила рядом с собой меч. Хотя… чем обычное оружие поможет? Одержимая мгновенно заживит все повреждения и лишь еще больше разозлится. Девушке совсем не хотелось проверять, чья регенерация окажется лучше, до этого она как-то обходилась без крупных ран.
Незаметно для себя временная хозяйка разгромленного дома задремала.
— Нет, нет и нет! Дальнейшее промедление просто недопустимо! — категорично заявил крепкий мужчина в белой тунике, расхаживая взад-вперед вдоль стены с гобеленом в подземелье главного собора провинциального городка Эдиабада. На его груди в свете множества свечей, расставленных в канделябрах по столам и полу огромного зала для собраний инквизиторов, сиял драгоценными камнями дорогой, богато украшенный крест, переливались разноцветными бликами массивные перстни.
— Ваше верховенство, но мы уже не первый год ищем, — почтительно возразил воин, чей солидный возраст выдавали лишь многочисленные седые прядки в падающих на плечи волосах. Подтянутая фигура без следов дряхлости могла бы принадлежать юноше, а лишенное морщин лицо — человеку, едва вступившему в пору зрелости. Он тоже был одет в белое, как и полагается паладину, но за плечом в отличие от собеседника виднелась крестовина меча с отполированной прикосновениями рукоятью.
— Плохо ищете! Это не иголка! Амулет тысячи душ значительно крупнее!
— Но ваш предшественник хорошо постарался его спрятать, — заметил молчавший до этого второй рядовой паладин, помоложе и посубтильнее. Судя по лицу, никто не дал бы ему больше двадцати. Хотя по странному божественному Провидению многие воины церкви жили в два-три раза дольше обычных людей, если их не убивали, и возрастные изменения сказывались на них довольно поздно. Это являлось еще одной причиной того, что население относилось к инквизиторам с ненавистью и опаской.
— В том-то и проблема, — мрачно смерил подчиненных взглядом черных глаз верховный инквизитор Эдиабада. — Но амулет нужен позарез, и срочно! Через десяток лет город вымрет, если я не обменяю его на помощь.
— А стоит ли торговаться с нечистью и доверять ей в таком вопросе? — уже не первый раз выразил сомнения старший паладин. — С этим амулетом любая одержимая станет неуязвимой! Как бы хуже не было…
— Я потребую в обмен клятву вечной тьмой!
— Вы уверены, что ее нельзя нарушить? Тьма поощряет лживость в своих порождениях.
— Прекращай сеять сомнения, Эльтинор! У меня твердая договоренность: в обмен на амулет одержимая очищает город от конкуренток и обязуется охранять его в течение ста лет. Что для нее этот срок? Тьфу!
Пожилой паладин неодобрительно покачал головой, но не стал в очередной раз завязывать продолжительный спор на извечную тему. В конце-то концов, верховный и сам уже немолод, умудрен годами и занимает пост больше дюжины лет. Он имеет полное право командовать и распоряжаться древним наследием церкви. Ситуация в городе и правда с каждым годом становится все хуже и хуже.