Глазами тьмы
Шрифт:
— Одержимая, тебе же самой не нужны конкурентки. Все вы терпеть не можете себе подобных, — с уверенностью сказал верховный инквизитор.
— Думаешь, что можешь управлять моими действиями? Нет, ненаглядный мой, у всего есть своя цена. Если я ненароком избавлю город хоть от одной бесоватой, то возьму свою плату кровью, а ты мне еще поможешь! — жестко заключила темная сущность. — А теперь как насчет аванса?
Горячее дыхание коснулось шеи Есира, он замер в оцепенении и с натугой попытался вспомнить вылетевшие из головы слова изгоняющей молитвы. Но одержимая не дала времени на то, чтобы собраться с мыслями. Она прильнула губами к ранке, прикусила зубами и без того поврежденную кожу, высасывая кровь, словно вампир. Одна нечеловечески сильная рука закрыла рот и частично — нос, не давая полноценно
Но в планы одержимой не входило избавлять верховного инквизитора от проблем…
Есир очнулся от ноющей боли в шее и легкого дискомфорта в паху. Над головой все так же сияли звезды, в отдалении слышались голоса перекликающихся паладинов. Он судорожно втянул воздух в изголодавшиеся легкие и неожиданно почувствовал, как в уголке глаза скопилась слеза и соскользнула к крылу носа. Но мужчины не плачут. Плачут женщины и сопляки. А кто он? Есир и сам не знал. Как не знал, рад ли тому, что его не убили. Он был морально раздавлен своим бессилием. Многие годы инквизитор считал себя немного сильнее других, лучше, выше, неуязвимее, а сейчас ему без напряга доказали, какое же он ничтожество. Сейчас он готов был дать обет стать самым праведным из праведников, если найдется человек, способный законно выявить всех одержимых в Эдиабаде. Если подумать, это не такой уж плохой размен. Но надежды не осталось, а он был связан обязательствами и безвыходной ситуацией и потому должен — просто обязан! — без колебаний делать то, что может.
Сесть удалось с трудом, голова немного кружилась. Хотя плохое самочувствие было связано отнюдь не с мизерной кровопотерей, ведь ни вены, ни артерии не пострадали. Больше всего пострадала гордость. Есир пощупал саднящую шею, кончиками пальцев различил влагу и поморщился. Вдруг навалилось омерзение к себе самому, захотелось искупаться, он представил, как горячая вода смывает всю грязь. Одержимая просто использовала его для удовлетворения самых низменных инстинктов и оставила валяться как ненужную, сломанную вещь. Ей ведь, как вампиру, не требовалась кровь для выживания — только для получения извращенного удовольствия. Но что он мог сделать в данной ситуации? Даже о мести приходилось только мечтать, потому что в реальности найти и уничтожить хитрую бесоватую, успешно влившуюся в общество, не представлялось возможным. «Нет, надо все-таки любой ценой найти этот амулет тысячи душ, — подумал верховный инквизитор. — И тогда… тогда уже я смогу диктовать условия!»
Умея примечать в людях все, даже самые мелкие пороки и недостатки, Есир просмотрел в себе один главный — гордыню.
Инквизитор оправил одежду и богато инкрустированный крест, который он заказал при вступлении в должность, и решительно, стараясь не обращать внимания на разливающуюся по телу после нервного перенапряжения слабость, направился к архиву. По мере приближения к как ни в чем не бывало суетящимся подчиненным в нем все больше и больше росла злость. Как же так: главу церкви буквально убивали в нескольких десятках метров от них, а ни один паладин ничего не заметил и не почувствовал? Никто так и не пришел на помощь в то время, когда он в неравной борьбе уступил одержимой! А может, они специально решили сместить его таким образом?! Подозрительность и мнительность разыгрались не на шутку, отодвинув на задний план недавно испытанное унижение. Все-таки недостатки частенько брали верх над достоинствами Есира, хотя он потом искренне об этом жалел.
— Дориан, а ну стой! — рявкнул инквизитор, наметив в качестве жертвы плохого настроения ближайшего молодого паладина, который никогда ему не нравился. Слишком уж шустрый и независимый. — Доложи, что удалось выяснить. Взломщика поймали?
— Увы, — решив не юлить, развел руками воин. —
— Взломщиков оказалось двое? — удивился Есир. Почему-то он был уверен, что в архив ворвалась одержимая. А одержимые — это не те существа, которые могут договориться о сотрудничестве и проделать все сообща.
— Да, мы рассмотрели двоих в одинаковых серых плащах с капюшонами, скрывающими лица. Я сам в недоумении. Неужели нашлись такие сумасшедшие, которые решились высунуть нос из дома посреди ночи, когда в городе участились нападения одержимых?! — сказал Дориан, еще не подозревая, что его ждет буря.
— Кто первым обнаружил преступников и поднял тревогу? — резко поинтересовался верховный инквизитор, прикидывая, кого и как можно наказать, не прослыв самодуром.
— Кричал я, а обнаружил, похоже, Феликс.
— Где он?
— Продолжает поиски, прочесывает улицы вместе с патрулем, хотя ему поспать надо бы перед утренним визитом в департамент расследований.
Эти слова, сказанные из лучших побуждений, оказались определяющими, так как Есир принял решение, на ком выместить злость. К его досаде, наказать сразу двоих в данной ситуации не представлялось возможным — не поймут.
— Прекрасно. А раз тебе по утрам торопиться некуда, следующие две недели без выходных с патрулем будешь ходить уже ты, — усмехнулся верховный инквизитор.
— За что?! — возмутился Дориан.
— Обязательно надо за что-то? — делано удивился Есир и продолжил наставительным тоном, стараясь, чтобы в голосе не чувствовалось злорадство: — Это не наказание, а великая миссия, порученная тебе, дабы преступники не ушли от возмездия и получили в полной мере за свои грехи. Будешь ловить и опознавать.
— Как опознавать, если они были в плащах с капюшонами?! Плащи опознавать?!
— Бог поможет, если взяться за дело с верой в душе, — с пафосом изрек верховный инквизитор и, резко развернувшись, отправился обратно в собор, где у него на первом подземном уровне находились личные апартаменты — на тот случай, когда приходится задерживаться на работе. Настроение все равно осталось паршивым. В последнее время казалось, что даже во сне его душили проблемы, наваливались, не давали дышать. Почему в юности думалось, что власть и высокое положение принесут счастье? Каким глупым и наивным он был! Годы, словно горькое лекарство, избавили его от этого заблуждения, но, к сожалению, поздно. Они сняли симптомы, но не смогли справиться с последствиями. Время лечит, но от воздействия факторов самого времени не помогает ничто, нельзя вернуться в прошлое и все исправить, прожить жизнь заново. Иногда думается, что жаль…
ГЛАВА 8
Утром, собираясь на работу, Тэйра отчаянно зевала. На рассвете ей удалось без проблем пробраться в дом через окно, так как ночной патруль инквизиции не стоял на месте, а суматошно мотался по окрестностям. Но поспать не удалось ни часа. Едва она прилегла в гостиной на старенький продавленный диван с выпирающими пружинами, как в дверь с силой затарабанили. Это навязчивый Феликс ин Гебор нагло явился поинтересоваться, все ли с ней в порядке. Удивляясь собственной смелости… или глупости… образница с чувством объяснила, что в порядке она бывает, когда в дом не ломятся инквизиторы. Странно, но ответ, похоже, удовлетворил паладина, он мирно ушел. Однако с ним ушло и хрупкое спокойствие в душе Тэйры. Ну не дура ли она? Весь следующий час девушка была на нервах — боялась, что обиженный Феликс придет с подкреплением и сопроводит ее в подземелья собора для полной проверки, чтобы неповадно было грубить.
Зато нашлось время и для сытного завтрака, и для того, чтобы надеть свежее платье вместо измятого, и для причесывания. Хотя аккуратно прихваченные на затылке локоны все равно не сильно ее украсили, ведь прежде всего в глаза бросались темные синяки под глазами. Так ведь Тэйра и сама уже не помнила, как выглядит без них!
«Меч не забудь, — заботливо напомнила перед выходом темная сущность. — И учти, что тебе следует быть любезнее с Алором ин Сентором, иначе он никогда ничего не расскажет нам о предыдущем верховном инквизиторе».