Гленнкилл
Шрифт:
— Я остаюсь, — заявил он.
Мапл в недоумении подняла уши. Но Отелло с загадочным видом исчез в тени изгороди. Мисс Мапл очень хотелось пойти за ним, но Моппл Уэльский был слаб и растерян, и она не смогла оставить его одного. Вдвоем они поплелись на луг.
Взгляд у Моппла оставался стеклянным. Мапл подбадривала его.
— Да, много интересного мы узнали, — сказала она. — А ты не хочешь выяснить, что случилось семь лет назад?
Она притихла. Семь лет! Немыслимый срок. Мапл была самой умной овцой в Гленнкилле, но и она не могла представить себе, что такое семь лет. Она попробовала
Моппл тем временем думал о своем.
— Это был мясник! — ахнул он вдруг.
— Почему ты так решил? — Мапл с беспокойством посмотрела на Моппла. — Потому что у него есть камера слежения? Мы даже не знаем, что это такое — камера слежения.
У Моппла на морде появилось упрямое выражение.
— Никто не любит мясника, — продолжала Мапл. — Но люди под липой все-таки боялись, что он умрет. Просто все боятся. А Джордж не был трусом.
— Но они пытались его напугать, — сказал Моппл. — Соломой.
Он удивился этой человеческой глупости.
Мапл кивнула:
— Предостережение.
И вдруг ее пронзила догадка. Мисс Мапл замерла. Моппл вопросительно посмотрел на нее.
— Моппл, — она волновалась, — если такая маленькая фигурка с палкой в груди была предостережением для Джорджа, то Джордж с лопатой в груди мог быть предостережением для кого-то другого?
Моппл беспомощно посмотрел на нее, но Мисс Мапл и не ждала от него ответа.
— И дети тоже боялись Джорджа. Почему? Почему все дети? Что в Джордже было такого страшного, что заставляло многих бояться? Моппл, — приказала она, — запомни про короля кобольдов.
— Король кобольдов, — пропыхтел Моппл.
11. Отелло пугает Длинноносого
Найти дом Бога для Отелло не составило труда: самый большой в деревне, высокий, с острым шпилем — в точности, как описывала Клауд. Гораздо сложнее оказалось пробраться внутрь. В отличие от всех других домов он был освещен снаружи. Только под аркой у двери зияла тень. Отелло прислушался. Где-то вдали повизгивала собака и играла музыка. Отелло торопливо пробежал через освещенный двор.
Достигнув двери, принюхался. Пахло улицей, машинами и бархатной летней ночью. Изнутри сквозь щели пробивались прохладные, терпкие, щекочущие нос запахи.
Ни одного человека. Вообще ни одного живого существа.
Или все же кто-то есть?
«Как только заметишь, что начинаешь расслабляться, сразу соберись», — прошептал Голос. Отелло еще раз принюхался.
Наверное, мыши. Его беспокоили двери. Они были высокие и широкие, а до ручек он не смог бы дотянуться, даже встав на задние ноги. Можно было подумать, что за этими дверями живут великаны.
А может быть, попробовать зубами? Он оперся передними копытами о дверь и вытянул шею. Дверь поддалась. Отелло понял, что дверь была открыта и дверная ручка не требовалась.
Он снова опустился на все четыре ноги и пригнул
Вокруг было по-прежнему тихо.
Отелло переступил порог и почувствовал под копытом холодный голый камень. Он хотел уже было протиснуться в узкий проем весь, но тут снова объявился Голос.
«Каждый путь — это, по сути, два пути, — сказал Голос. «Путь туда и путь обратно», — подумал Отелло. Он замер. «Путь обратно всегда важнее», — насмешливо закончил Голос.
Черный баран нетерпеливо фыркнул. Он злился. Если дверь легко открылась внутрь, вовсе не обязательно, что он сможет с той же легкостью выбраться наружу.
Отелло отступил на два шага, и его зад снова оказался на свету. Он опять пригнул рога. И рванулся вперед. Удар! Парад-алле с поднятыми рогами. Элегантная последовательность движений, неизменно вызывавшая уважение к нему в любой бараньей дуэли.
Тяжелая дверь широко распахнулась. На какое-то мгновение он увидел в лунном свете длинный ряд скамеек, устремленные вверх колонны, высокий купол. Манеж?
Дверь вернулась назад, вздымая перед собой облачко пыли. Проскочила порог — и снова назад. Туда-сюда, туда-сюда. Теперь он был уверен, что сможет толкнуть дверь изнутри так же легко, как снаружи.
Когда Отелло ступил на гладкий каменный пол и дверь за ним захлопнулась, отрезав свет, лившийся снаружи, ему стало не по себе. Слишком многое здесь напоминало цирк. Пустые скамейки для зрителей. А вон там реквизит для представления: микрофон, трибуна, маленькая скамеечка. Острые железные прутья и горящие свечи. Отелло представил, как изо дня в день несчастных заставляют прыгать через эти препятствия. На радость зрителям. Наверное, Клауд в тот раз попала на представление. Отелло был рад, что выследил Длинноносого. Эти зрелища должны прекратиться.
Он пошел между рядами. Толстый красный ковер заглушал стук копыт. Красный ковер — только для артистов. Для людей. Горе животному, случайно наступившему на него. Теперь Отелло было все равно.
И тут он услышал звук. Тихий скрип, как от плохо смазанной двери. Кто это — зверь, человек? Отелло настороженно всматривался вглубь сквозь ряды. В лунном свете плясала плотная пыль. Сквозь нее он увидел какое-то сооружение. Там висела человеческая фигура. Мертвая. Звук исходил от нее? Отелло задрожал: жертва номера с метанием ножей! Это не похоже на несчастный случай. Тот, кто занимался метанием ножей, точно знал, что он делает.
Когда Отелло подошел ближе, ему стало ясно, что звук не мог исходить от этого места. Клауд была права. Запаха крови не чувствовалось. Отелло сразу понял почему. Фигура была вырезана из дерева.
Но почему-то это совсем не успокоило Отелло.
Снова раздался скрип, потом Отелло услышал шаги.
В другом конце помещения из боковой двери появился Длинноносый. Он нес перед собой маленький танцующий свет.
Отелло бесшумно, как тень, скользнул между скамейками к стене. Там стояла деревянная загородка, а перед ней — тяжелый бархатный занавес. За занавесом пахло камнем, деревом и пылью. И немного страхом. Отелло заколебался.