Глина

Алмонд Дэвид

В моих снах Ком вновь оживал, вновь начинал шевелиться. Стивен вновь шептал мне на ухо, и рука его все мельтешила возле моих глаз. Череп все падал, падал, падал навстречу смерти. Мне хотелось, чтобы все это прекратилось. Но видения не покидали меня, я не мог забыть, я превратился в затравленное, безмозглое, бессмысленное существо.

После той последней ночи в дверь к нам постучалась Дурковатая Мэри. Глаза дикие, волосы всклокоченные, на ногах клетчатые шлепанцы, сверху ветхое пальто.

— Где мой мальчик? — шепчет мне. — Ты с ним

дружил. Куда он подевался?

Я посмотрел на маму и развел руками, будто спрашивая: «Чего надо этой ненормальной?» Мама провела ее в дом, погладила по запястью, попыталась успокоить. Но Мэри все бормотала: мальчик ее вечером лег спать, а утром исчез. А потом как зажмет рот ладонью.

— Я ведь сейчас не сплю? — говорит. — Ведь действительно же был мальчик? И звали его Стивен Роуз? Мне ведь его прислали?

Да, отвечаем, да.

— Так куда он подевался? — спрашивает меня. — Ты с ним дружил. Что с ним случилось?

Я раз за разом: «Не знаю». Твержу ей, что мы, вообще-то, не дружили. На маму зыркаю: мне-то почем знать? Кончилось тем, что они помолились вместе, а потом мама выглянула у Мэри из-за плеча и велела мне вызвать полицию.

Пришли сержант Фокс и участковый Граунд, заполнили собой всю комнату: широченные плечи, бляхи, шлемы, начищенные сапоги. На сей раз сели, выпили чаю.

— Так он был твоим добрым приятелем, — говорит сержант Фокс.

— Ну, не то чтобы приятелем.

— Понятно. Не добрым. И в последний раз ты его видел…

Облизал карандаш, смотрит, а у меня в голове полный сумбур.

— Пару дней назад, — говорю. — Я был у Дурки… у мисс Дунан.

— Что вы делали, о чем говорили?

— Мы были в сарае. Он мне показывал свои скульптуры. Потом мисс Дунан приготовила нам чай. А потом я вернулся домой.

— Тебе не показалось, что он расстроен? Вы не говорили о том, чтобы куда-нибудь уйти из дому?

— Нет. Нет.

— Вот и славно.

Сержант Фокс постучал себя по голове, подумал.

— Странная у тебя, сынок, неделька выдалась.

— Странная? — говорю.

— Один парень помер. Теперь еще один потерялся.

Я глаза опустил.

— Да, — бормочу.

— Понимаю, тебе нелегко, да ты не переживай. Потеряться — оно недолго. А вот надолго потеряться — это штука похитрее будет.

— Мы след быстро возьмем, — говорит участковый Граунд.

— Ты как думаешь, между ними связь есть? — говорит сержант Фокс.

— Между кем? — спрашиваю.

— Между погибшим и исчезнувшим, сынок. У них было что-то общее?

Смотрит на меня, пока я думаю. Я увидел злобные глаза Черепа в щели для писем. Почувствовал поцелуй Стивена на щеке.

— Были Стивен Роуз и Чарльз Черрис знакомы? — спрашивает.

— Стивен с ним не водился, — говорю.

— Но они знали друг друга?

Вижу, как Череп пытается удержаться на краю. Вижу у него на груди вытянутую руку Стивена.

— Нет, — говорю. — Не знаю. Вряд ли.

— Очень уж они были разные, — говорит

папа.

— Очень разные, — повторяет сержант Фокс, записывая. — Хорошо. — И в глаза мне смотрит. — Так, молодой человек. А теперь выкладывайте-ка все, что знаете про Стивена Роуза.

— Все?

— Все. Нам нужно знать всю его подноготную. Например, чем он интересовался? Чем… увлекался?

— К чему стремился? — говорит участковый Граунд. — Что такого он видел в мире, что заставило его сбежать из Феллинга, от заботливой мисс Дунан?

Сержант ждет, глаза распахнул, карандаш наготове.

Я на него таращусь. Подыскиваю слова.

— Знаю, сынок, — сказал сержант. — Вопрос трудный.

— Каждый человек — загадка, — добавил участковый Граунд.

— Даже тайна, — подхватил сержант. — В нашей работе это быстро понимаешь. Верно, участковый?

— Верно, — кивнул участковый Граунд.

— Вот именно, — сказал сержант. — Придется нам разобраться со всеми этими бредовыми слухами, которые тут про него ходили.

— Угу, — подтвердил участковый Граунд. — Настоящие легенды. — Он наклонился ко мне, лоб наморщил. — Скажи-ка, сынок, — говорит, — ты за ним никогда не замечал ничего странного?

— Странного?

— Ты ничего не видел…

Смотрю — у них в глазах ожидание, в руках карандаши. Как рассказать им про всю эту странность? Как такое запишешь в блокнот?

— Я ничего не видел, — говорю. — Стивен Роуз был обычным пацаном, как и я. Как и мы все.

Сержант Фокс это записал.

— Ничего в нем не было особенного, — сказал я. — Просто папа у него умер, маму забрали в психушку, а его одного отправили в Феллинг, и он тут не прижился. Вот и все.

— В корень глядишь, сынок, — говорит сержант.

— Он лепил здорово, — добавил я. — Делал статуэтки. Просто замечательные. На вид как живые.

— Живые? — говорит сержант Фокс. — Что, и правда?

— Угу, — говорю. — У него талант.

— Только в жизни у него все было кувырком, да и в голове тоже, — вставила мама.

— Талант с кувырком в голове, — сказал сержант Фокс, записывая. — Это мне нравится. — Поставил жирную точку, покачал головой, на нас посмотрел. — Да минует всех нас чаша сия, верно?

Мы проводили их до дверей. Они говорят — вы не волнуйтесь. Говорят, отыщем мы вашего Стивена и вернем домой.

55

В следующую субботу я пошел на похороны Черепа. Стою на кладбище под деревьями, смотрю со стороны. Вокруг еще кое-кто из Феллинга. Гостей привезли на «форде-зефире» и микроавтобусе «транзит». Мама его стоит, плачет в ладони. Тут же несколько здоровущих родственников в черном, викарий бубнит те же слова, что и отец О’Махони. Гроб Черепа опустили в могилу, возле которой недавно стояли мы с Комом. Гроб скрылся из виду, потом сверху полетели земля, вода и цветы. Я попытался помолиться за Черепа и тут увидел рядом Джорди.