Глория
Шрифт:
Для полетов в А-космосе используются сложные технологии. Их я и попытаюсь описать.
Силовое поле можно модулировать по-разному. Его плотность, напряженность и мощность регулируются мощными суперкомпьютерами. На поддержание силового поля уходит большое количество энергии. В настоящее время для генерации силовых полей используются термоядерные реакторы. Силовые трубки — главный элемент установок гиперперехода — испытывают нагрузки, сравнимые лишь с цепной ядерной реакцией, их часто приходится заменять. На каждом корабле есть две установки — основная и вспомогательная, на некоторых кораблях есть еще и третья — запасная. Две установки работают в синхронном режиме, если одна выйдет из строя — вторая подхватит процесс генерации поля.
Для того, чтобы иметь возможность
Для передвижения в пространстве А-космоса, силовое поле модулируется пилотом с помощью бортового компьютера.
Чтобы видеть в А-космосе, обычных органов чувств человека недостаточно. Всем пилотам А-космоса вживляются биоплазматические разъемы непосредственно в спинной мозг. Выход — порт разъема находится на шее, со стороны позвоночника. Пилот соединяет кабелем свой разъем с аппаратурой генерации силового поля. Электрические импульсы силовых трубок подаются на рецепторы спинного мозга. Таким образом, мы видим посредством силового поля. Мы ощущаем внешние воздействия среды своими собственными нервами и можем менять параметры силового поля. Не спрашивайте меня, как это делается. Спросите у сороконожки, какую ногу она поднимает первой — и она никогда не сможет больше ходить. Спросите у зевающего человека, какие нервы у него работают — и получите в ответ недоуменный взгляд. Уколите человека булавкой — и он отдернет руку. Так же и мы. Мы подключаемся через разъем и растворяемся в машине. Нас нет. Мы видим, но не глазами. Мы чувствуем то, что не в состоянии описать и рассказать. Мы — машина, машина — это мы. Как мы реагируем на внешнее воздействие на поле — мы не знаем. Программа интерфейса биочипа переводит электромагнитные импульсы силовых трубок непосредственно в нашу нервную систему. Мы не думаем, мы реагируем.
Не каждый мозг способен на такое. Не каждый человек может быть пилотом А-космоса. Мы можем. Но не каждый, кто по пси-параметрам может быть пилотом, сможет перейти через этот барьер полного растворения в машине. Другими словами, может не быть обратной связи. Импульсы из машины могут подаваться в нервную систему, но нервная система может не принимать и зачастую не принимает эти раздражения.
Я попытаюсь рассказать, что видит человек в А-космосе.
Первое впечатление — вокруг огонь, ревущее бешеное яростное пламя. Огонь меняет цвет (от ярко-белого до ядовито-зеленого) и яркость (от ослепительной до приглушенной). Огненные волны накатываются на тебя, пытаются раздавить невидимый барьер силового поля. Пламя везде вокруг тебя. Твой мозг лихорадочно пытается справиться с этим, пытается защититься. Твое первое инстинктивное ощущение — выдрать кабель из разъема, отключить этот сумасшедший пожар. Этот порыв нужно беспощадно давить. На первой тренировке я видел, как один мой приятель с криками «Выпустите меня!» вырвал кабель с такой силой, что сломал разъем. Его оперировали и потом физически он был в норме, но он никогда больше не летал в космос и отказывался подходить к иллюминаторам. Он был здоров, как бык, но его психике был нанесен непоправимый ущерб.
Мы не погибли тогда, во время этого инцидента, потому, что установку силового поля постоянно контролирует инструктор. Он помогает справиться с первым ощущением безумного страха, которое охватывает человека, когда он в первый раз смотрит в А-космос.
Кстати, пилоты никогда не называют его «А-космос». Они называют его «пламя», «огонь», «пожар», «инферно», но а «А-космосом» не называют никогда. Инструктор сказал мне однажды: «Дьявола никогда нельзя называть по имени». Я запомнил это, хотя я знал, что иногда следует называть вещи своими именами.
Когда можешь подавить свой страх, огонь
Никто точно не знает, какие процессы происходят в инферно — я называю так огонь, мне нравится это слово. Показания внешних датчиков невозможно снять — любой физический объект за пределами силового поля мгновенно уничтожается. Может быть, огонь это обратная сторона реального космоса, может быть, что-то другое.
Перемещаться в огне — тоже искусство. Этому не научит ни один компьютер. В огне есть свои течения, свои периоды затишья и периоды активности, во время которых свечение огня просто ослепляет тебя и волны накатываются одна за одной, грозя раздавить скорлупку силового поля. Никто не знает, отчего зависят эти периоды. Мы ведем корабль, изменяя силовое поле, мы плывем по течениям или боремся с ними. Нам известна лишь точка выхода из огня и мы ведем корабль к ней. Некоторые области огня дают пройти кораблю, некоторые отталкивают его. Мы ведем корабль интуитивно, это можно сравнить с тем, как люди ведут свой корабль по бурному и непредсказуемому морю, пользуясь парусом при благоприятном ветре или используя двигатель при встречном течении. Области огня, где можно передвигаться отличаются своим цветом и свечением, мы учимся находить их. Они похожи на тоннели подземных рек, мы — на подводную лодку. Мы плывем в огне, мы тратим время на поиск нужного пути. В огне нет времени или его течение идет по каким-то неизвестным нам законам. По крайней мере, время здесь идет по-другому, чем в нашем нормальном мире.
Внутри корабля время течет нормально. Обычная вахта — четыре часа в огне. Поначалу мы выдерживаем не больше пятнадцати минут, в первый свой раз я выдержал полчаса — что-то вроде рекорда. Еще одна трудность — при отключении от машины. Теперь реальностью кажется только пламя, окружающий мир кажется миражом, фантомом, люди вокруг — бесплотными призраками. Прикасаясь к стене, ты ощущаешь ее плотность, а мозг кричит об обмане. Зрение тоже вытворяет с тобой странные вещи — предметы кажутся то страшно далекими, то буквально падают на тебя.
Первый выход в инферно — это твой последний самый страшный экзамен. Если ты проходишь его, то дорога к звездам открыта. Если нет — то до пенсии тебе придется водить планетолеты и видеть только одну звезду — твоей планетной системы.
Большая половина из нас проходит инферно, другие не могут побороть свои инстинкты. Здесь уже никто не поможет помочь, эти вещи нельзя изменить, с ними можно только смириться.
Мы возвращаемся на базу с грустью — время учебы прошло, три года, не самое плохое время наших жизней уже прошло. Мы проходим церемонию выпуска и нам присваивают звания пилотов-профессионалов. Мы можем водить все, что можно водить, а в принципе и то, что не может. Мы можем справляться с двигателями и реакторами, термоядерными процессами и силовыми полями. Мы, в какой-то мере, становимся машинами, и пластиковый разъем на шее — это и клеймо, и эмблема. Нас приучили любить свою работу, мы не способны ни на что другое, кроме как летать к звездам.
Ночь после выпуска мы гуляем и пьем до утра. Наша победа далась нам нелегко и поэтому мы не чувствуем дикого восторга, а лишь удовлетворение. Три четверти нашего выпуска забирают Чистильщики, это нормальная практика. Вообще, пилотам А-космоса найти работу не составляет труда. Стоит только предложить — и работа будет. Мы везде на расхват — во флот Конфедерации, в Пограничную Гвардию, в Гильдию — на транспорт, почтовые и курьерские перевозки. Меня распределяют на грузовой корабль «Троица» — грузовик первого класса, способный перевозить десятки тысяч тонн груза, курсирующий между разработками ценных металлов и перерабатывающими заводами, между Периферией и Внутренним кругом...