Глория
Шрифт:
Тут у местных праздник какой-то национальный, то ли день святого какого-то, то ли Новый год, не знаю, в общем — что-то грандиозное по их меркам. Два дня никто не работает, все отдыхают, шествия праздничные, фейерверки, гуляют все. От нечего делать захожу в храм их святого Марка-Пришельца. Огромный такой храмина, высокий, большой. Посередине стоит эта статуя громадная, специальным составом покрытая, чтобы от времени не развалилась. Почитают эту статую на Терамениусе больше, чем на Земле христиане — Гроб Господень или мусульмане — Мекку. По храму люди ходят, молятся. Я у статуи остановился, все пытаюсь определить, из какого
И тут освещение отключается — прямо подарок судьбы. Я — к статуе бочком, из кармана вибронож вытаскиваю и аккуратненько на ощупь соскоб делаю. Только-только успел образец вместе с ножом запихнуть в пластиковый пакет, как охрана появляется с фонарями. Извиняются, говорят, что генератор отключился и всех вежливенько из храма выпроваживают.
Побежал я сразу к себе в лабораторию. Проверяю образец в анализаторе и когда ответ увидел, глазам своим не поверил. Поморгал, за руку себя ущипнул — не сплю вроде. Читаю — «Процентное отношение: гелиос — 89%», остальные одиннадцать процентов — примеси посторонние.
Меня как ударило! Прикидываю на глаз, сколько же статуя весит. Прикинул — не меньше, чем три тонны, может больше. Пошел я, из бутылки виски хлебнул пару раз и полегчало мне. Начал я соображать нормально и постепенно образовался у меня план, как эту статую увести.
Он замолчал и я немного протрезвел.
— План, говоришь? — бормочу я.
Он кивает.
— Покажи образец.
Он довольно усмехается, достает из кармана пластиковый пакет, миникомпьютер, осторожно из пакета пинцетом вынимает щепотку белесого порошка и кладет в анализатор. С минуту на экране мигает надпись: «Обрабатываю данные», а потом читаю я те самые строки, о которых мне брюнет говорил.
— Три тонны, говоришь?
— Может быть, больше.
Отодвигаю я от себя бутылку и говорю:
— Слушаю тебя внимательно, Джек.
— Для начала нам потребуется быстрый корабль. Химик говорил, что у тебя имеются денежки.
Я яростно смотрю на Химика, тот смущенно опускает глаза. Трепло!
— Допустим, но на серьезный корабль их не хватит.
Робинсон кивает:
— У меня есть деньги, Химик тоже подберет свою долю. Мы объединяем наши капиталы и создаем компанию по нашему личному обогащению. По тонне гелиоса на каждого — этого хватит, чтобы до конца жизни не знать ни в чем нужды и ни в чем себе не отказывать, хватит даже детям и внукам, если такие имеются.
— Рассказывай план, — говорю я.
— Сначала — купить корабль и все необходимое оборудование. Я прикинул, что нам нужен вездеход с бурильной установкой и два серва с лазерами, чтобы статую распилить. Потом мы летим на Терамениус, корабль ведешь ты, корабль, кстати, нужно будет закамуфлировать, придать ему вид разбитой вусмерть колымаги, Алекс, и вездеход на планете тоже придется вести тебе. Справишься?
— Без проблем. Дальше.
— Дальше мы объявляемся на Терамениусе под видом поисковой геологической партии. Просим у властей разрешения на геологическую
— В храме есть сигнализация? — встревает Химик.
Робинсон улыбается:
— Есть, и не одна. Но это не проблема — я достал схемы сигнализации и все необходимые документы. Ты, Андрей, изготовишь усыпляющий газ, который мы пустим в помещение охраны. Мы нейтрализуем охрану без кровопролития, отключим сигнализацию и энергоснабжение. Потом пробиваем стену, входим внутрь, разрезаем статую, переносим груз в вездеход и быстренько сматываемся на корабль, после чего улетаем, не сказав «прощай».
— Ты не говоришь самого главного, Джек, — улыбаюсь я, — как мы сбудем товар?
Он улыбается, это улыбка превосходства типа: «Я все предусмотрел».
— С Терамениуса мы сразу летим на встречу с покупателем. Его личность пока останется неизвестной, как и координаты места встречи. Вам не стоит волноваться — мы толкнем товар, не успев выпачкать рук.
Мы молчим, я и Химик раздумываем, Джек спокойно отпивает из стакана. Потом я говорю:
— Насчет моей стороны дела мне все понятно. Я — пилот и водитель, привез, погрузил, разгрузил, улетел — тут все понятно. Мне нравится, что если, — я стучу по столу, — все пойдет по плану, нам не придется никого убивать. Но мне не нравится насчет покупателя. Мне не нравится, что я не знаю подробностей.
— Покупатель хочет оставаться в тени, — говорит Джек, нахмурившись.
— Это мне не нравится, — повторяю я.
Джек пожимает плечами:
— Твое дело.
Я думаю. Такой шанс выпадает раз в жизни. С такой кучей денег я смогу перерыть пространство и найти свою звезду. Я смогу купить все, что мне нужно для возвращения домой. Упустить такой шанс — значит плюнуть судьбе в лицо. Мне нечего терять.
— Хорошо, я согласен, — говорю я, — но я должен сказать вам двоим кое-что. Не пытайтесь меня наколоть, — я поочередно пристально смотрю им в глаза, — не пытайтесь меня нае...ть. Я убью того, кто задумает обмануть меня, богом клянусь, я не шучу.
Робинсон улыбается, но посмотрев на вытянувшуюся физиономию Химика, становится серьезным. Химик знает, что на такие темы со мной шутить не стоит, что я способен на многое, особенно, в случае предательства со стороны моих возможных компаньонов.
— Хорошо, буду иметь это в виду, — Джек протягивает мне руку, я крепко жму ее и он отвечает мне таким же крепким пожатием.
Мне нравятся люди с крепким рукопожатием, не люблю, когда чужая ладонь в твоей руке — безвольная, как протухшая устрица, не люблю пожимать руки тем, кто не сжимает твою руку в ответ. Робинсон начинает мне нравиться.
— Чудненько, теперь насчет корабля, — мой хмель сдуло, как свежим утренним ветром, — вчера я слышал, что пограничники накрыли караван контрабандистов. Два корабля — так себе, а третий переделан из прогулочной яхты, не серийной, такие образцы делаются только под заказ. Вид у нее страшненький, но нам это на руку. Скорость у нее приличная, пограничники за ней никогда бы жизни не угнались, поэтому им пришлось сбивать ее парализующим лучом.
— Звучит неплохо, но как мы ее купим, Алекс? — спрашивает Джек.