Глория

Михальчук Вадим

— Неплохой симпозиум, — улыбаясь говорит она, глядя на танцующих.

Оказывается, от выпивки он добреет. Она и без выпивки добрая, а так вообще хорошо.

— Ага, хорошая вечеринка получилась, — говорю.

Она протягивает мне белый кристалл.

— Что это? — спрашиваю.

— Подарок.

Беру кристалл, перед глазами возникает лицо Ривы. Образы идут один за одним, плавно сменяя друг друга. Рива улыбающаяся, Рива танцующая, Рива спит, Рива готовит ужин, Рива любящая и прощающая, Рива скромная и Рива-распутница, Рива плачущая и Рива меня обнимающая. Ее лицо изменяется с каждым разом. Она такая красивая, что у меня перехватывает

дыхание, так же, как тогда, когда я в первый раз увидел ее. Она кажется такой реальной, до боли в сердце. Ее лицо плывет у меня перед глазами, теперь почему-то в тумане. А, да ведь это слезы у меня потекли.

— Вот черт! — шепчу, пытаясь незаметно глаза вытереть.

Смотрю на Пригоду, она не смотрит на меня, смотрит на танцующие пары, теперь уже в медленном танце. Теперь она не улыбается, теперь ей грустно, у нее очень печальный вид.

— Красивая девочка, — говорит она, не глядя на меня, но я понимаю ее.

— Да, — шепчу, а у самого комок в горле стоит.

— Любила она тебя сильно, да? Я по ее глазам заметила, такие глаза врать не могут.

— Да, — шепчу.

Она молчит и я молчу.

— Когда мы сканировали тебя, повсюду натыкались на ее образы. Почти все основные ассоциации у тебя с ней — добро, ласка, любовь, теплота. Часто мы видели ее на фоне ночного звездного неба, как будто светом она была освещена, каким-то внутренним светом. Небо и она — всегда вместе. Она впереди, небо — на заднем плане. Трудно было работать, трудно было небо от нее отделить. Но мы смогли, — она гордо поджимает губы, — хорошо поработали.

— Спасибо, — шепчу.

Она молча кивает, по-прежнему не глядя на меня.

— Со временем ее образы становятся все ярче, все объемнее, но чем ближе к настоящему времени, тем больше твое сознание стремится спрятать ее поглубже. Ты как будто отодвигаешь ее как можно дальше.

— Я не могу по-другому, если бы я всегда видел ее — то точно бы сдвинулся.

— Это — нормальная реакция на происходящее. Но я заметила — как бы ты ни старался ее спрятать, она всегда появлялась и становилась все ярче, как звезда.

Я молчу, не могу говорить.

— Когда я поняла, как она была тебе дорога, как ты ее любил и как потерял — жалко мне стало тебя и ее. Я и записала самое яркое, самое дорогое для тебя на этот кристалл. Я хочу, чтобы ты запомнил одну вещь, — она повернулась ко мне и ее лицо оказалось рядом с моим.

Она внимательно посмотрела мне в глаза и сказала:

— Этот кристалл — просто механический образ твоей памяти, просто отпечаток прошлого, печать памяти. Я хочу, чтобы ты знал — и без этого кристалла ты помнишь ее гораздо отчетливее и четче, чем многие вещи в твоей жизни. Она всегда будет с тобой, в твоей памяти, сердце и душе. Это, — она показала на кристалл, зажатый в моем кулаке, — просто напоминание.

Она взяла мою голову в свои сильные добрые руки и крепко поцеловала в губы. Встала, погладила меня по голове, чем напомнила мне маму, и ушла.

Великая женщина...

Я, пьяный вдребезину, сижу перед аудиодатой, надиктовываю письмо доку. «Дорогой доктор! Простите меня, пожалуйста, что язык заплетается — пьяный я. Да как тут можно пьяным не быть — ученые-то нашли мою звезду! Пять суток их супермозг работал, энергии сожрал немерянно, но звезду мою нашел! Миллиарды звезд, а он смог. Я теперь экспедицию готовлю домой. Как доберусь домой и как будет возможность — я вам обязательно напишу. Заранее

прошу прощения — писем моих может долго не быть, года два, может быть, больше. Но это не важно, важно то, что вы знаете, что со мной все в порядке. До свиданья, док, я вас люблю. Ваш Алекс»...

Экспедицию я и впрямь готовил нешуточную. Договаривался с деканом кафедры планетологии насчет исследовательского оборудования, с кафедрой экспериментальных высоких технологий о поставке некоторых хитроумных устройств и приборов, с директором Гордеевым имел длительную беседу, в конце которой попросил его сохранить пока все в тайне. Побывал в банке, произвел некоторые денежные перечисления с моего счета на другой, не менее важный, счет. Напоследок зашел в Территориальное бюро, где оформил один интересный документ. Обо всех моих приготовлениях и действиях я расскажу по порядку чуть позже, когда до этого дойдет черед...

Нет, я не отправился сразу домой. Я облетел всю Периферию, побывал на каждой планете, где жили люди, на каждой станции, на каждом пограничном посту. Я искал своих любимых, теперь уже сам. Денег не жалел, сам лично во всех информационных банках памяти покопался, со многими людьми переговорил — с историками, с архивистами, со старожилами. Объявления по информационным глобальным каналам на каждой планете делал. «Не прилетал ли к вам неизвестный корабль, на котором были люди, утверждавшие, что похитили их с их родной планеты пришельцы? Не говорил ли кто-то, что жил на неизвестной планете в городе, окраины которого выходили на берега великого океана? Не говорил ли кто, что жил на огромном острове среди множества маленьких островов?» Я искал, долго искал и по завершению своих поисков могу утверждать, что не находился корабль, подобный тому, в котором меня нашли. Один я. Один...

Глава 14. Возвращение

И вот ввожу я координаты в компьютер «Глории» — курс домой. Жду десять часов, жду двадцать. Вот и скорость расчетная достигнута. Подключаю кабель к разъему, вхожу в огонь. Веду корабль свой уверенно, а внутри себя — беспокойство. Что, если неправильно Яхве все рассчитал? Что, если ошибка все это? Веду «Глорию» и нетерпение во мне нарастает. Шесть часов лечу в огне. Спокоен сегодня адский океан, нет в нем злобы против меня и «Глории». Течение попутное меня за пять часов до точки выхода доносит. Выхожу, на радаре звезду вижу, яркое солнце, по его диску пятнышки планет ползут маленькие. Даю разгон, двигатели не жалею и кажется мне, что «Глория» вместе со мной волнуется, от нетерпения дрожит. Подлетаю к третьей планете, закутанной в снежную вату облаков. Запускаю программу сканирования поверхности, дрожу весь и не скрываю этого — не перед кем этого скрывать. На экране вижу очертания острова огромного, самый большой он на планете, вокруг него архипелаги маленьких острвков. Вот он, вот! Рукой подать, господи ты боже мой!

— Долетел, нашел, вернулся! — кричу я и «Глория» со мной вместе радуется.

Вывожу на орбиту стационарную малый орбитальный комплекс, внутри него, как пчелы в сотах — спутники находятся, своего часа и моей команды ждут. Не время пока еще, не время, подождите немного! Вывожу на орбиту радиомаяк дальнего радиуса действия и, в молчавший до этого момента радиоэфир, несутся сигналы и позывные, в переводе на человеческий язык говорящие: «Эй, люди, солнце, планеты! Нашел я свой дом, нашел солнце свое! Все сюда! Все сюда!»