Глотка

Страуб Питер

– Звонил Фонтейн, – сказал я. – Он якобы хочет обменяться информацией. Мы должны встретиться в два часа на углу улицы Вдов напротив отеля.

– Замечательно! – воскликнул Джон. – Он по-прежнему считает, что мы ему доверяем.

– Надо выбираться из города сегодня же, – сказал я. – Мы обратимся за помощью в ФБР и расскажем им все, что знаем.

– Послушай, но это же такой шанс. Он преподносит себя нам на блюдечке с голубой каемочкой.

– Ты хочешь, чтобы я встречался с ним ночью на пустынной улице?

– Мы пойдем туда пораньше.

Я спрячусь в аллейке рядом с ломбардом и услышу все, что он скажет. Вдвоем мы с ним справимся.

– Это сумасшествие, – сказал я, и тут же понял, чего на самом деле хочет Джон. – Ты собираешься убить его.

Из кухни раздался голос Алана, выкрикивающего наши имена. Джон снова попробовал меня убедить.

– Побег нам не поможет, – сказал он, невольно повторяя слова Алана.

Дверь распахнулась, и на пороге появился Алан.

– Ну как, тебе удалось его убедить, Тим?

– Дайте нам еще немного времени, – сказал я.

– Похоже, с разбоем в городе в основном покончено, – сообщил Алан. – Убиты четверо. Ну ладно, не буду вам мешать.

Когда Алан закрыл за собой дверь, я сказал:

– Ты хочешь убить Фонтейна. Все остальное – просто отговорки.

– В конце концов это не такой уж плохой выход. Наверное, это единственный безопасный способ общения с этим парнем. – Он подождал, пока до меня дойдет смысл его слов. – Ведь ты не сомневаешься, что этот парень – Бачелор, не так ли?

– Нет, – сказал я.

– Он убил мою жену. И Гранта Хоффмана. Он хочет убить тебя, а потом и меня. Неужели ты настаиваешь на соблюдении гражданских прав этого подонка?

– Еще двое! – прокричал в окно Алан. – Всего убито шестеро. Десять миллионов убытку.

– Не стану обманывать тебя, – сказал Джон. – Мне кажется гораздо более вероятным, что Фонтейна можно убить, чем что удастся довести дело до суда.

– Мне тоже, – сказал я. – Но подумай, что ты собираешься сделать.

– Это ведь и моя жизнь тоже, – Джон протянул мне руку и, взяв ее, я почувствовал, что мне еще больше не по себе.

Сидевший, скрючившись, у раковины Алан выжидающе посмотрел на наши лица, пытаясь понять, что же мы решили. Он успел снять пиджак, а пижамная куртка вылезла из-под пояса брюк.

– Ну как, все уладили?

– Я подумаю об этом, – сказал Джон.

– Вот и хорошо, – просиял Алан, принимая это за капитуляцию. – Это все, что я хотел услышать, сынок. – Он улыбнулся Джону. – Это надо отметить, не так ли?

– Наливай себе, пожалуйста, – сказал Джон.

Впрочем, Алан уже успел налить себе и без его разрешения. На рабочем столике стояла бутылка виски и стакан с плавающим в нем льдом. Алан подлил виски и снова повернулся к Джону.

– Давайте, присоединяйтесь, а то получается, что я отмечаю один.

Джон прошел в гостиную, а я посмотрел на часы. Одиннадцать тридцать. Я надеялся, что у Джона хватит здравого смысла оставаться трезвым. Алан схватил меня за плечо.

– Благослови тебя Бог, парень. – Он достал с полки еще один стакан и плеснул

туда виски. – Это будет ненастоящее празднование, если ты к нам не присоединишься.

Джон будет водить Алана за нос, пока я не уеду из города, а потом все равно откажется от его места. Старик будет очень расстроен. Я чувствовал себя потенциальным убийцей. Вернувшись, Джон удивленно поднял брови, увидев передо мной выпивку, и улыбнулся.

– Надо успокоить нервы.

Алан чокнулся сначала с Джоном, потом со мной.

– Я уже чувствую себя лучше, – сказал он.

– За нас, – Джон поднял бокал и смерил меня ироничным взглядом. Пиджак его задрался, чуть было не обнажив рукоятку пистолета, и Джон поспешно одернул его.

Я ощутил во рту запах виски. Все тело мое содрогнулось.

– Вкусно, да? – Алан сделал глоток, улыбаясь нам с Джоном. Он явно испытывал облегчение.

Когда Джон с Аланом вышли из кухни, я вылил виски в раковину и пошел вслед за ними в гостиную, где оба они уже сидели перед телевизором.

Пижамная куртка Алана окончательно выбилась из брюк, на щеках его горел болезненный румянец.

– Мы должны идти в гетто, – говорил Алан. – Организовывать там школы, работать с этими людьми. Нужно разработать программу – это должно получиться.

Мы еще полчаса смотрели телевизор. Родители мальчика, убитого перед ратушей, передали через адвоката, что они хотят мира. На экране появилась карта города, на которой были помечены пострадавшие от пожара районы и алели красные точки в тех местах, гае имели место вооруженные столкновения. Джон снова наполнил стакан Алана. На экране появился Джимбо – теперь галстук его был на месте, волосы причесаны безукоризненно. Он объявил о том, что полиции удалось восстановить порядок практически во всем городе, кроме самых взрывоопасных районов. Пожарники продолжают борьбу с огнем.

В десять минут первого, когда голова Алана начала клониться на грудь, снова зазвонил телефон. Джон подскочил на месте и дернул меня за руку, поднимая с дивана.

– Давай, бери трубку, он тебя проверяет.

Алан поднял голову и испуганно заморгал.

– Вы просили позвонить, – прошептал в трубке женский голос. – И я звоню.

– Вы не туда попали, – сказал я.

– Это ведь мальчик Эла Андерхилла? Вы просили меня позвонить. Он вернулся. Я только что видела, как он вошел в гостиную. – Я открыл рот, не зная, что сказать. – Вы не помните?

– Да нет же, Ханна, я все помню, – произнес я наконец.

– Может быть, вы не захотите никуда ехать, такая ужасная ночь...

– Оставайтесь в доме и не включайте свет, – попросил я Ханну.

7

Вернувшись в гостиную, я сказал Алану, что снова должен поговорить с Джоном наедине. Прежде чем Алан успел о чем-либо спросить, Джон уже кинулся в кухню. Дойдя до двери черного хода, он резко обернулся и заглянул мне в глаза.

– Что он сказал? Требует, чтобы ты пришел?