Глотка
Шрифт:
– Да, – вздохнул Маккендлесс. – Но у нас нет доказательств, что он убил там кого-либо. Сейчас речь идет о вас. – Он резко встал и подошел к окну. Потирая подбородок, выглянул на улицу. Затем поправил ремень и медленно обернулся. – Мне надо думать о спокойствии в городе. И с этой точки зрения все может измениться в двух направлениях. Во-первых, в управлении произойдут определенные перестановки. Вы знаете человека в Огайо, который утверждает, что Фонтейн не тот, за кого себя выдавал. А у меня есть только мертвый детектив и необходимость расследовать вооруженное нападение. Но что мне абсолютно не нужно –
– Слишком хорошо.
– Все в этом мире сводится к политике. – Он вернулся к стулу и оперся на его спинку. – Давайте поговорим о том, что случилось, когда выстрелили в Фонтейна.
Тут вдруг открылась дверь палаты. Белокурый доктор сделал было два шага, но, увидев моих посетителей, повернулся и вышел.
– В этом смысле все получилось к лучшему, – сказал Маккендлесс. – Теперь нам уже не грозят неприятные сюрпризы. В ночь беспорядков вы отправились в дом на Седьмой южной улице, чтобы выследить и обезвредить человека, которого у вас были причины считать убийцей. Вы хотели сдать его полиции.
– Конечно, – кивнул я.
– Вы слышали выстрелы неподалеку?
– Тогда нет. Хотя вру. Я действительно слышал какие-то выстрелы.
И что же случилось, когда вы подобрались к дому?
– Мы с Джоном собирались снова зайти через заднюю дверь, но потом я предложил зайти сбоку, через веранду. А когда мы добрались до ступенек, Алан услышал, как открылась входная дверь, и стал кричать.
– Патрульная машина находилась примерно в квартале от этого места.
– Это так, – сказал я. – Алан увидел Фонтейна и стал кричать: «Это он?» Фонтейн сказал что-то вроде «черт тебя побери, Андерхилл, я не дам тебе уйти». Думаю, патрульный в машине к тому времени еще не успел нас разглядеть.
Маккендлесс кивнул.
– Джон побежал к Алану, чтобы успокоить его, но Алан выхватил из-за его пояса револьвер и стал стрелять. Я очнулся в луже крови.
– Сколько выстрелов вы слышали?
– Их должно было быть два.
Маккендлесс выдержал паузу.
– Я спросил, сколько выстрелов вы слышали.
Я задумался.
– Ну, Алан выстрелил дважды, но, возможно, я слышал больше двух выстрелов.
– Брукнер действительно стрелял дважды, – сказал Маккендлесс. – Но офицер Беренджер дал еще предупредительный выстрел в воздух. Пара, живущая через улицу, у которой вы были, утверждает, что они слышали не меньше пяти выстрелов, также как и женщина по соседству. Ее муж проспал всю ночь и ничего не слышал. А напарник Беренджера слышал пять выстрелов, прозвучавших почти одновременно.
– Это как холм, поросший травой, – сказал я.
– Вы находились лицом к Рэнсому и Брукнеру. Что вы видели? Ведь в том районе были вооруженные столкновения.
И тут я вспомнил, что видел.
– У меня было такое впечатление, что за спиной Алана в кустах кто-то двигался.
– Очень хорошо, мистер Андерхилл. Вы видели этого человека?
– Мне показалось, что я видел движение. Было темно. А потом начался этот сумасшедший дом.
– Вы слышали когда-нибудь о человеке по имени Николас Вентура?
– Нет, – ответил
– Я так и знал, – сказал Маккендлесс. Он, судя по всему, понял, что я лгу. – Это молодой жулик, который попал во время беспорядков в неприятную историю на Ливермор-авеню. Кто-то отнял у него нож и чуть не сломал ему руку. – Маккендлесс улыбнулся мне. – Почти сразу после этого неизвестный позвонил из отеля «Сент Элвин» по телефону 911, но я не думаю, что это тот же человек, который напал на Вентуру, а вы?
– Нет, – сказал я.
– То, что случилось с Вентурой, наверняка имело отношение к беспорядкам, не так ли?
Я кивнул.
– Возможно, вы слышали об убийстве человека по имени Фрэнки Уолдо.
– Я действительно что-то об этом слышал. Если вы хотите знать, что я об этом думаю....
– Пока вы ничего об этом не думаете. Но неофициально могу вам сообщить, что Уолдо был связан через Билли Рица с торговлей наркотиками. И Риц был убит в отместку за убийство Уолдо.
– Вы думаете, вам действительно это удастся?
– Я не расслышал.
– Доказать, что Рица убили в отместку за Уолдо.
– Как я уже говорил вам, все в этой жизни политика. Кстати, офицер Беренджер нашел в подвале дома какие-то старые фотографии. Думаю, из этого может выйти что-то полезное, несмотря на ваши идиотские действия.
– Вы ведь не очень расстроены смертью Фонтейна?
Маккендлесс встал и отошел от стула. Сонни сделал шаг назад и посмотрел себе под ноги. Он был словно глухим и слепым.
– Знаете, что меня радует? – спросил Маккендлесс. – В сложившейся ситуации мне гораздо легче его защитить.
– Но вы так легко поверили, что он был Франклином Бачелором. А ведь у вас есть только свидетельство Эдварда Хаббела, о котором я вам рассказал. Мне это не совсем понятно.
Маккендлесс посмотрел на меня долгим взглядом, в котором ничего невозможно было прочесть. Потом посмотрел на Сонни, который гордо поднял голову, словно солдат на параде.
– Расскажите ему, – велел Маккендлесс.
– Детектив Монро обыскал сегодня утром квартиру детектива Фонтейна, – сказал Сонни, обращаясь к ярко освещенному окну. – Он нашел в столе документы на имя майора Бачелора.
Если бы я не знал, как больно мне от этого будет, я рассмеялся бы в голос.
– Интересно, не нашел ли он коробки с записями.
– Никаких коробок с записями нет.
– Готов спорить, теперь уже нет, – сказал я. – Примите мои поздравления.
Маккендлесс пропустил мои слова мимо ушей. Может быть, они и не уничтожили бумаги. Может быть, Фонтейн утопил их в туалете страница за страницей, прежде чем мы подошли к его старому дому.
– Пока вы здесь, к вам не допустят журналистов, – сказал Маккендлесс таким голосом, словно зачитывал мне мои права. – Администрация больницы будет перехватывать все адресованные вам звонки, и я поставлю у дверей офицера, чтобы вас не беспокоили. Через час офицер Беренджер принесет вам на подпись ваши показания, основанные на ответах на мои вопросы. Ведь так, Сонни?
– Да, сэр, – отозвался Сонни.
– И вы можете заказать себе билет в Нью-Йорк на тот день, когда вас выписывают. Вас отвезут в аэропорт на патрульной машине, так что, как только закажете билет, сообщите об этом офицеру.