Глотка
Шрифт:
Он протер глаза и выпрямился, пытаясь сообразить, где находится. Джон со стоном отвернулся.
– Мы говорили о кое-каких исследованиях, которые проводила Эйприл, – сказал я.
– А...
– Она говорила вам что-нибудь об этом?
– Эйприл говорила мне обо всем, – он задумался на несколько секунд. – Я плохо помню, в чем там было дело. Кажется, речь шла о каком-то мосте.
– А именно о том, по которому мы сейчас поедем, – сказал Джон. – Сворачивай на Горацио-стрит.
Впереди маячили парапет набережной
– Это как-то связано с преступлением? – спросил Алан.
– Это само по себе преступление, – ответил Джон.
Я посмотрел на бар «Зеленая женщина», мимо которого мы как раз проезжали, и, за секунду до того, как стены моста скрыли его из виду, успел разглядеть припаркованную рядом синюю машину с открытым багажником, рядом с которой стояли две картонные коробки. Мы проехали по мосту, и в этот момент мне пришло в голову, что машина очень похожа на «лексус», из которого следили за Джоном Рэнсомом по пути в Шейди-Маунт. Я наклонился вперед, пытаясь разглядеть машину в зеркало заднего вида, но стены моста загораживали обзор.
– Ты помешан на этом месте, – сказал Джон. – Как Уолтер Драгонетт.
– Как Эйприл, – произнес я.
– У Эйприл была слишком насыщенная жизнь, чтобы всерьез увлекаться местной историей, – в голосе Джона слышалась горечь.
Мы еще не подъехали к Армори-плейс, когда до нас донеслись голоса, вопящие: «Уотерфорда – в отставку! Васса – в отставку! Уотерфорда – в отставку! Васса – в отставку!»
– Кажется, призыв мэра к единению не был услышан, – заметил Джон.
– Здесь надо свернуть направо, – подсказал ему Алан.
8
Пологий спуск вел прямо к входу в морг округа Миллхейвен.
Я притормозил рядом с черным «седаном», из которого тут же вылез Пол Фонтейн и махнул рукой в сторону небольшой стоянки с надписью «Только для служебных машин». Мы опоздали на десять минут.
– Извиняюсь, это моя вина, – произнес я.
– Ничего, я предпочитаю побыть здесь, а не на Армори-плейс. – Фонтейн посмотрел на выглядевшего смертельно усталым Алана.
– Профессор Брукнер, вы можете посидеть в вестибюле.
– Нет, не думаю, – ответил Алан.
– Тогда пойдемте.
Фонтейн провел нас в небольшой вестибюль с двумя пластиковыми стульями, стоящими по обе стороны высокой пепельницы, полной окурков. За следующей дверью сидел, постукивая карандашом по столу, молодой блондин с угреватым лицом.
– Теперь все в сборе, Тедди, – сказал ему Фонтейн. – Я скоро приведу их обратно.
Мы пошли по длинному коридору, освещенному двумя рядами свисавших с потолка флюоресцентных ламп. Стены были выкрашены в защитный цвет.
– Мне лучше заранее подготовить вас к тому, что вы увидите, – сказал Фонтейн. – От его лица почти ничего не осталось. – Он остановился около четвертой двери справа и посмотрел
– Не беспокойтесь за меня, – сказал Алан.
Фонтейн открыл дверь в небольшую комнату без мебели и окон. В центре комнаты лежало на каталке покрытое простыней тело.
Фонтейн подошел к каталке.
– Вот тело человека, которого мы нашли в переходе под отелем «Сент Элвин», – он откинул простыню с лица трупа.
Алан порывисто вздохнул. Большая часть лица несчастного была изрезана так, что напоминала сырой бекон. Под этими кусками кожи виднелись на удивление здоровые и ровные зубы. Под пустой глазницей торчала ключица. Длинные резаные раны покрывали шею, заканчиваясь на груди, уже под простыней. Нижняя губа свисала на подбородок.
Фонтейн подождал, пока мы переварим увиденное.
– Что-нибудь в этом человеке кажется вам знакомым? – спросил он. – Я понимаю, как это нелегко.
– Никто не сумеет опознать его, – сказал Джон. – От него практически ничего не осталось.
– Профессор Брукнер?
– Это вполне может быть Грант, – сказал Алан. – Волосы Гранта были точно такого же русого цвета.
– Алан, но ведь это уже нельзя назвать волосами!
– Вы готовы опознать этого человека; профессор Брукнер?
Алан снова посмотрел на тело и покачал головой.
– Я не могу ничего утверждать наверняка.
Фонтейн подождал, не скажет ли Алан что-нибудь еще, затем предложил:
– Может быть, вы хотели бы взглянуть на его одежду.
– Да, да, – закивал головой Брукнер.
Фонтейн снова закрыл простыней лицо трупа и прошел мимо нас к двери, ведущей в коридор.
Потом мы стояли в другой комнате, как две капли воды похожей на первую, а Фонтейн стоял по другую сторону каталки, на которой лежала изрезанная, заляпанная кровью одежда.
– Здесь то, что было на нем в день убийства, – прокомментировал Фонтейн. – Пиджак с ярлыком фирмы «Хэтчет и Хэтч», зеленая рубашка из какой-то банановой республики, брюки цвета хаки, трусы, носки, замшевые ботинки.
– Пиджак от «Хэтчета и Хэтча»? – встрепенулся Алан. – Этот пиджак принадлежал когда-то мне. Значит, это все-таки Грант. – Лицо его стало вдруг мертвенно бледным. – И еще он говорил, что хочет купить кое-что из одежды на деньги, которые я ему дал.
– Ты давал деньги Гранту Хоффману? – удивился Джон. – Кроме одежды – еще и деньги?
– Вы уверены, что это ваш пиджак? – переспросил Фонтейн, поднимая со стола покрытый запекшейся кровью изрезанный пиджак.
– Да, уверен, – Алан отступил на шаг назад. – Я дал его Хоффману в прошлом августе, когда мы перебирали старую одежду. Грант примерил, и пиджак ему подошел.
Прижав руку ко рту, Алан смотрел на изуродованный пиджак.
– Вы уверены? – Фонтейн положил пиджак обратно на стол.