Глубокие воды

Вдохновлено песней "I Just Want You" (Ozzy Osbourne)

"There are no impossible dreams

Не бывает невыполнимых грёз,

There are no invisible seams,

Не бывает невидимых швов.

Each night when day is through,

Каждую ночь, когда заканчивается день,

I don't ask much,

Я

не прошу многого...

I just want you,

Я просто хочу тебя,

I just want you,

Я просто хочу тебя..."

Белые стены давили, а запах хлорки лип к горлу, вызывая тошноту. Я ненавижу больницы. Каждая секунда здесь - пытка, особенно когда ждёшь, пока мир вокруг тебя рухнет.

В руках скомканное направление на анализы, словно приговор, от которого не убежать. Кровь, моча, цифры, которые ничего не значат для меня, я в этом ничерта не понимаю… кроме одного: всё может пойти не так.

Ноги дрожат, как у загнанного зверя. Дыхание сбивается. Я пытаюсь взять себя в руки, но внутри всё горит. Что, если все мои игры зашли слишком далеко? Что, если я потеряла всё, даже саму себя?В коридоре мелькают чужие лица: врачи, пациенты, родственники. Они все чего-то боятся, чего-то ждут. Но их страхи - ничто по сравнению с тем, что творится внутри меня. Я чувствую, как бездна раскрывается прямо подо мной.И вот, я поворачиваю голову и вижу — его. Он здесь. Он рядом. Стоит, как всегда, отстранённый и непроницаемый. Красивый, чёрт его, и я снова хочу его.

Я знаю, что его холодность - лишь маска, а под ней скрывается настоящая буря. Такая же, как и во мне. Мы - два урагана, готовые обрушиться друг на друга.

Он подходит, и каждый его шаг отзывается ударом в моём сердце. Наклоняется на корточки и берёт мою руку, и по моему телу пробегает электрический разряд.

Его прикосновение - это ожог, это наркотик, от которого я не могу отказаться. Я помню, как его руки сжимали меня до боли, как его губы терзали мою кожу. Я помню, как стонала под ним, как его член просто разрывал меня на части. И я отвечала ему тем же — безумием на безумие.

Он обхватывает своей ладонью мою ладонь и я ощущаю, насколько горяча его кожа, мне хочется прикоснуться к ней губами, вдохнуть его аромат. Но я сдерживаюсь. Сейчас это не важно, важно то, что я чувствую, как пропасть между нами исчезает.

Остаётся только этот голод. Голод, который мы не можем утолить. Он смотрит на меня, и в его глазах - отражение моей собственной одержимости. Я знаю, что мы оба потеряли контроль. Мы горим в одном пламени, и нам это нравится.— Всё будет хорошо, — шепчет он сконяясь к моей ладони и опаляя своим дыханием мою чувствительную кожу, но я знаю, что это ложь.

Мы оба знаем, что ничего хорошего нас не ждёт. Мы обречены. Но это не имеет значения. Мы уже слишком глубоко...

Эта

история - не услада для слуха, не сказка о счастье. Это моя повесть, девушки, чья жизнь, словно бурный поток, несла меня сквозь череду событий, уготованных судьбой. Начнём же с истоков. Я, Ева Исаева, обычная школьница, растворяющаяся в толпе. "Среднестатистическая" - вот слово, идеально описывающее меня. Но тот мрак, что окутал мою жизнь, начался в день моего шестнадцатилетия.

Хотя о чём это я, он начался куда раньше, но в мой день рождения произошёл переломный момент, который разделил всю мою жизнь на "до" и "после".

Я жила с родителями в тесной двушке московского района Царицыно. Но так было не всегда. Когда-то я жила в достатке, в собственном доме, и сейчас, свою нынешнюю жизнь я ненавидела всей душой.

Всё переменилось в тот злополучный день, когда отец проиграл в казино деньги, в тот день что-то произошло между моим дядей Адамом и отцом.

Майское солнце пробивалось сквозь неплотно задёрнутые шторы, заливая класс тёплым светом. За окном, сквозь пыльное стекло, виднелся привычный московский пейзаж: серые многоэтажки, унылые детские площадки и редкие островки зелени. Весна запоздала в этом году, будто боялась прогнать зимнюю тоску. Я невидящим взглядом скользила по этой картине, чувствуя, как слова учителя математики проносятся мимо меня, не оставляя следа. В голове снова возникли картины той ссоры, той роковой ссоры.

В тот день я, как обычно, возвращалась из школы, и услышала громкие голоса за дверью гостиной. Это были отец и Адам. Заинтригованная, я прильнула к двери, пытаясь разобрать слова.

— Ты идиот! Ты понимаешь, во что ты вляпался?! — кричал Адам. Голос его был полон ярости, такой, какой я никогда не слышала. — Ты проиграл их деньги! Ты понятия не имеешь, кто стоит за этим!

— Адам, успокойся! Я всё улажу, — бормотал отец, голос его звучал жалко и испуганно. — Я отыграюсь, я верну всё до копейки!

— Отыграешься?! Ты хоть понимаешь, что ты не просто деньги проиграл?! Ты поставил на кон жизнь своей семьи! Мою жизнь, в конце концов! Ты втянул нас в такую дерьмовую ситуацию, из которой выбраться почти невозможно!

— Не драматизируй! Я знаю, что делаю.

— Знаешь?! Да ты думаешь только о себе! Тебе плевать на семью, плевать на Еву! Ты хоть на секунду подумал, что с ней может случиться?! — в голосе Адама звучала неподдельная ярость и… боль? — Она же ребёнок, Коля! Как ты мог быть таким безответственным?!

— Заткнись! — рявкнул отец. — Я не просил тебя лезть не в своё дело!

— Не в своё дело?! Да я теперь по уши в этом дерьме из-за тебя! Слушай меня внимательно: если ты хочешь сохранить жизнь себе и своей семье, чтобы тебя и твою дочь не нашли с простреленными головами, исчезни! Не появляйся больше в моей жизни! Понял?!

Страх сковал меня. Я не понимала, о каких деньгах они говорят, но чувствовала, что это что-то ужасное.