Глубоководье
Шрифт:
Решив, что здесь вполне безопасно, Адон пришпорил своего скакуна. Миднайт, попросив остальных подождать ее, постучала в пергаментную лавку, надеясь застать ее владельца. К несчастью, того не оказалось и для того, чтобы купить материалы для новой книги, ей придется дождаться утра.
По предложению Проныры, герои отправились в «Одинокую Кружку», единственную таверну в Ивнингстаре. Таверна оказалась довольно опрятной и теплой — приятное зрелище после долгой и изматывающей скачки. Обширное помещение почти под завязку было забито местными и путешественниками всех мастей. Миднайт с одобрением
Проныра успел подсунуть взятку стражнику, который тут же, за столом, отмечал все незарегистрированные отряды. Приняв деньги халфлинга, стражник бросил на Миднайт подозрительный взгляд. «А ты случаем не чародейка?» — осведомился он.
«Нет, нет, что вы», — поспешил ответить за нее Проныра, — «Она не имеет к ним никакого отношения. Она обычная ученая, вот и все».
Стражника этот ответ, казалось, не удовлетворил. «Его Величество Король Азун IV издал указ, согласно которому любой маг, путешествующий по Кормиру, должен регистрироваться в местных органах власти».
Проныра извлек еще одну золотую монетку. Стражник быстро прибрал ее и произнес, — «Разумеется, в наши дни столько народу бродит по дорогам, что учесть каждого не представляется возможности». С этими словами он покинул свой стол и позволил отряду войти в таверну и переговорить с ее содержателем. Сняв две комнаты, они, по указанию владельца, заняли стол в задней части главной залы.
Юная служанка тотчас принесла им вина и эля и поинтересовалась, не желают ли они чего-нибудь перекусить. Несколько минут спустя она вернулась с дымящимися блюдами, наполненными ломтями турнепса, вареной картошки и жареной свинины. Несмотря на ее мрачное настроение, аромат пищи тотчас заставил желудок Миднайт заурчать в предвкушении трапезы. Она уплела приличную порцию турнепса и картошки, но свинины осилила всего один кусочек.
Однако, несмотря на обилие прекрасной еды, ужин вышел мрачным. Миднайт рвалась извиниться перед Келемвором, но не хотела делать это на виду у всех. Единственными, кто хотел поддерживать беседу, были Адон и Проныра, но друг с другом болтать им совершенно не хотелось. Адон попытался расшевелить угасший огонек беседы, пустившись в рассуждения о предстоящем маршруте, но все настояли на том, чтобы отложить решение этого вопроса до утра. Келемвор заблудился в своих собственных мыслях, а терпение Миднайт, созерцавшей, с каким упоением Адон наслаждается своим временным лидерством в отряде, уже подходило к концу.
Когда с едой было покончено, четверка взобралась по лестнице, ведущей на второй этаж. Час был еще ранний, но за последний день они сильно измотались, а на следующее утро им предстоял еще более тяжелый путь. Каждая из снятых ими комнат могла похвастаться двумя кроватями и крохотным окошком, выходившим на темные потоки Старуотер.
«Мужчины займут эту комнату», — произнес Адон, указывая на одну из дверей. «Ты, Миднайт, займешь эту. Я думаю, никто не будет против, если мы перенесем одну кровать».
«Ну уж нет», — запротивился Проныра. «Я останусь с Миднайт».
Келемвор ревниво нахмурился, но первым
Миднайт не обратила внимания на Адона и улыбнулась халфлингу. «Благодарю вас, но я предпочитаю компанию Келемвора».
У Адона отвисла челюсть. «Но ты же…»
«Думаю, нет необходимости спорить, кто с кем будет спать, Адон», — спокойным голосом произнесла Миднайт.
Адон лишь пожал плечами. «Просто вы не разговаривали с Келемвором целый день, вот я и подумал…», — произнес он. «… Но, неважно, если ты хочешь провести ночь с ним, меня это не касается. Я лишь хотел быть полезным».
Проныра горько вздохнул. Проведя целый день с Адоном в одном седле, он надеялся, что хоть ночью он сможет отдохнуть от общества педантичного жреца.
Не произнеся больше ни слова, Миднайт исчезла в своей комнате. Когда Келемвор не последовал за ней, она высунула голову в коридор. «Так ты идешь или нет?» Келемвор потряс головой, словно желая отбросить ненужные мысли, и шагнул внутрь. Миднайт затворила за ним дверь, оставив Адона и Проныру одних в коридоре.
Келемвор нервно обвел комнату взглядом и затеребил пряжку своей портупеи. Наконец освободив ее, он отложил ножны на ближайшую кровать.
«Что-то не так?» — спросила Миднайт, сбрасывая с плеч накидку. «Ведь это не первая наша совместная ночь».
Келемвор обвел ее взглядом, не зная, простила ли она его или наоборот издевается, чтобы отомстить. «Твоя книга», — произнес он. «Я думал ты все еще злишься на меня».
«Злюсь, но не на тебя. Ведь не ты бросил ее в костер». Она выдавила слабую улыбку. «К тому же, я могу восстановить ее, будь у меня хоть немного времени и пергамент».
Но воина, казалось, это не утешило.
«Ты что, не понял?» — спросила Миднайт. «Утрата книги — не твоя вина. В огонь ее бросили халфлинги, и помешать этому ты не мог».
Келемвор кивнул. «Спасибо, что простила меня. Но все же Адон был прав — это мой эгоизм привел нас в эту деревню».
«Нет, не эгоизм», — сказала она, взяв его за руку. «Нет ничего плохого в том, чтобы помочь незнакомцам».
Какое-то мгновение Келемвор пытался отыскать взгляд Миднайт. Затем он сжал ее руки и прижал к себе. В их телах вновь вспыхнул, почти было угасший, огонек любви. Извинения Миднайт зашли дальше, чем она рассчитывала, но она об этом и не сожалела.
Позже, этой же ночью, Миднайт проснулась. На соседней кровати тихо посапывал Келемвор. Деля с ним сегодня свою любовь, чародейка испытала совсем другие чувства, нежели это было раньше. Воин был более нежен и внимателен, и теперь она уже не сомневалась, что, избавившись от проклятья, он действительно изменился.
Однако причиной бессонницы чародейки было вовсе не проклятье ее возлюбленного, и уж тем более не отсутствие его. Этот новый Келемвор был гораздо более привлекателен и обаятелен, нежели тот человек, которым он являлся прежде, и Миднайт никак не могла выкинуть из головы мысль — а что же в действительности изменилось для нее? Он стал куда опаснее, он давал больше, но и требовал в ответ не меньше. Но чародейка не знала, сколько она сможет ему дать, так как магия для нее всегда была и будет ее первой любовью.