Глушь
Шрифт:
Признаться в этом было проще, чем трезво взглянуть на свой вынужденный оптимизм.
Она позволила дороге полностью захватить ее внимание. Каждый новый поворот по сельской дороге увозил Патрицию все дальше от столичного мира. Дебри Южной Вирджинии являли собой совсем другой мир, противоположный большому городу: фермы вместо небоскребов, старые пикапы и тракторы, громыхающие по тихим дорогам, обрамленным деревьями по обе стороны, вместо безумного трафика в городе. Она знала, что дом приближается, по отчетливым признакам.
«Крабовые котлеты из Аган-Пойнта» — хвастался придорожный
В конце концов пейзаж начал успокаивать нервы Патриции, и она улыбнулась. Может быть, травма отступила, ушла в глубины памяти и больше никогда ее не побеспокоит? Ведь это случилось десятилетия назад.
«Она просто стерлась. Стерлась», — надеялась Патриция.
Появился указатель:
АГАН-ПОЙНТ — 5 КМ
Она резко выпрямилась.
«Это неважно. Неважно! Мне все равно!»
Ужасные слова вернулись.
Слова ее собственного отца...
«Как ты позволила этому случиться?»
Глаза Патриции наполнились слезами. Она мгновенно потеряла контроль и забыла, куда едет. Ее словно лишили возможности осознавать происходящее. Не вполне понимая, что делает, она остановила кадиллак на обочине и вышла. Сердце бешено колотилось, под рыжей челкой выступил пот. Прохожий подумал бы, что сумасшедшая собирается убежать в лес. Слезы застилали ей глаза. Ноги сами понесли прочь от автомобиля.
Несколько минут спустя она упала на колени, подняла глаза, захлебываясь от рыданий, а затем увидела небольшой знак перед поворотом на узкую проселочную дорогу. Ей пришлось долго щуриться, чтобы сквозь слезы наконец прочитать слова:
ПОЛЕ БОУЭНА
Патриция вскрикнула, ее вырвало на траву, и она потеряла сознание.
Часть вторая
— Мне это показалось странным, мистер Шериф, — соблазнительная девушка с взъерошенными волосами наклонилась к окну водителя полицейской патрульной машины департамента Аган-Пойнта.
Странный акцент выдавал ее больше, чем бледная кожа и черные волосы, не говоря уже о «мистере».
«Поселенка Стэнхёрда», — понял шериф Саттер. Они всегда называли его мистером. Эту женщину он видел впервые, что было неудивительно: шериф редко обращал внимание на Поселенцев — не было нужды. Они держались особняком, вдали от неприятностей, и просто работали. Большинство из них — на крабовую компанию. Шериф Саттер был разумным человеком.
«Выполняйте свою работу, платите налоги, подчиняйтесь закону — и у вас не будет со мной проблем», — говорил он.
Однако прямо сейчас у шерифа Саттера возникла проблема с самим собой из-за девушки, которая остановила их на Пойнт-роуд. Когда она склонилась у окна, чтобы сообщить о какой-то неурядице в «Квик-Марте», ее груди уставились ему в лицо. Томатно-красный топик, сшитый вручную, едва сдерживал богатство, которым природа одарила девушку. К тому же стежки кое-где расходились, оголяя участки тела, не предназначенные для чужих взглядов. На ней также была узкая поношенная юбка, туго обтягивающая бедра. Поселенцы сами шили себе одежду из обрезков ткани, которые покупали в секонд-хендах,
«О Господи», — посочувствовал он себе. Девчонка стояла скрестив ноги. На правой миниатюрной, чувственной ступне болтался дешевый шлепанец.
«Твою ж мать, у меня бы и на одну ее пятку встал», — подумал шериф.
В этом и заключалась «проблема» шерифа Саттера. Фантазии отвлекли его, и он обнаружил, что кивает, будто бы внимательно слушая, но почти не слышит ее слов.
— Они скалились и рассматривали меня, — тем временем говорила она, — ну, знаете, как парни делают. Мне стало неудобно от этого, а когда я сказала, что не хочу ничего покупать, они ответили что-то вроде: «Не парься, мы дадим тебе просто так, если поедешь с нами потусоваться».
Поселенки не особо хороши выше шеи: широкие скуластые лица, плоские носы, не самые ровные и белые зубы и эти блестящие черные волосы.
Но ниже шеи...
«Черт подери», — подумал Саттер. У всех Поселенок такие тела, что моделям из «Плейбоя» впору начать сомневаться в себе.
— Так что, говоришь, они хотели? — спросил Трей. Саттер мог бы поклясться, что его напарник испытывает ту же самую «проблему». Его выдавал тон голоса и то, как он щурил глаза. Работа любого офицера заключается в том, чтобы докопаться до фактов, но практически выпавшая из топика роскошная грудь Поселенки мешала ее выполнять. Хоть как-то.
— Что эти парни пытались продать тебе? — Трей зажмурился на мгновение, пытаясь собраться с мыслями.
Девушка повела бедром, ее грудь восхитительно перекатилась под хлипкой преградой самодельного топика, и она начала говорить:
— Лед! [1] Представляете? Они спросили, нужен ли мне лед! Я, конечно, все понимаю, жара и все такое, но у нас полно льда в морозильниках, как и у всех. А даже если бы его не было, я б пошла прямиком в «Квик-Март» и купила бы упаковку. Это похоже на тупую шутку: продавать лед прямо перед магазином. Кто вообще продает лед из машины, мистер Шериф? Я вас поэтому остановила. Они показались мне странными. Подумала, что полиции было бы интересно на них взглянуть.
1
«Айс» (от англ. «Ice») - слэнговое название мефедрина.
Саттер и Трей переглянулись. По крайней мере, у них появилось настоящее полицейское дело. Если бы Саттер был вынужден еще хотя бы минуту смотреть на возмутительно-прекрасное тело девушки, его бы хватил удар прямо в патрульной машине.
— Вы поступили правильно, что остановили нас, мисс, — сказал Саттер, — таких ребят мы в Аган-Пойнте не жалуем. Вы видели, куда они пошли?
Она встала прямо и положила руки на бедра. Невысокая, как и все Поселенцы, и выглядит как миниатюрная кукла. Мужчины не сводили с нее глаз. Девушка указала рукой в сторону магазина. Глаза Саттера вспыхнули, когда край ткани приподнялся и он смог увидеть идеальное полушарие груди.