Гоблин
Шрифт:
– Андрей, вот возьми карточку падре, снимешь деньги. На ней около миллиона евро. Половина, естественно, твоя.
– Да, однако, богатенький «буратино» у нашего папы Карло! А мы с тобой навроде лисы Алисы и кота Базилио, пытаемся выманить у него миллион «сольдо», завезя его в страну «стуканцов».
– И в мыслях не держи в чем-нибудь обмануть Теди, он читает мысли. И ещё, не надо мысленно называть его «уродом». Его это пока забавляет, но, если он рассердится, то может сделать очень больно. Он может генерировать электрические разряды такой мощности, что природные шаровые
– А «Во блином» его можно называть?
– Не советую. Давай подумаем, как мы повезем Теди?
– Как богатого итальянского туриста, инвалида. Инвалидная коляска, шотландский плед. На голову ему бейсболку и темные солнцезащитные очки, и обязательно на пузо хороший фотоаппарат или камеру. Ты будешь изображать секьюрити, а я водителя.
– Тогда желательно джип с российскими номерами.
– Хороший джип подберу в Калининграде, там такого добра достаточно. А вот номера всё же лучше сделать украинские. Надо провести машину по всем базам данных, лишние неприятности с ГИБДД нам в дороге не нужны. Конечно, российские номера были бы лучше, но на то, чтобы всё оформить, ушло бы слишком много времени.
– Согласен. А как с документами для Теди?
– Мне надо съездить в Минск в контору для доклада. Оттуда смотаюсь в Вильнюс, попробую купить у погранцов штамп в паспорт о пересечении Литовско-Белорусской границы. Дальше уже будет проще.
– Хорошо. Кстати, сними деньги с карточки падре там. Только сними все разом и переложи в другой банк. Падре говорил, деньги чистые, но береженого бог бережет.
– Сделаю, а в Минске перекину ещё раз.
– А если с Литовскими погранцами договориться не удастся?
– Ну, тогда скопируем штемпель с моего паспорта и изготовим «живую» печать, специалисты у нас есть. Всё равно карточку падре в его паспорте надо переклеивать.
– Ну, вроде всё, давай выпьем чего покрепче за успех безнадежного дела!
– Серега, типун тебе на язык. А выпить, давай выпьем. Теди позовем?
– Нет, молод ещё, пить со взрослыми.
2
От Андрея не было ни слуху ни духу три недели. За это время Теди освоил интернет и вел обширную переписку на немецких порталах. Опасаясь, чтобы Теди не нагородил глупостей, я обзавелся русско-немецким разговорником. Лучше бы наоборот, но в этом городишке мне такой достать не удалось. И все же я с тал лучше понимать Теди. Он освоил русские «да» и «нет», а вместо «нихт ферштейн», стал произносить «моя твоя ни хрена не понимайт».
Андрей приехал на могучем джипе «Нисан» рано утром. Кузов джипа, затянутый тентом, был изрядно забит оборудованием. Я открыл ворота, и Андрей загнал джип вначале во двор, а потом и в гараж. Молча пожав руки друг другу, мы прошли в холл особняка. Расселись возле бара.
– Ну что, Андрюха, деньги на карточке падре были?
– Были, только не около миллиона евро, – Андрей сделал эффектную паузу, надолго приложившись к банке пива, – А чуть больше миллиона – накапали проценты. Я успешно их перебросил через три банка.
Андрей
– Так, вот, возьми. Нет, это мой паспорт на имя Андрея Ивановича Бритвы. А вот и твой – Сергей Степанович Бирюков. Держи, заучи данные паспорта на память. А это паспорт для Теди – Николо Джованни, посмотри, какой красавец.
– Ну зачем ты наши кликухи в фамилии обратил, что фантазии не хватило?
– Фантазии – это, брат, по твоей части, а я человек дела – всё провернул в лучшем виде. Кроме того, наши Чернобыльские клички для внешнего мира ничего не значат. Ты, для внутренних органов России, – человек-инкогнито – малопримечательный гражданин Украины. А я прохожу там по дактилоскопическим картам и картотекам как Спикер.
– Почему Спикер?
– Я вырос вблизи колонии-поселения и без пики, то бишь ножа, из дома вообще не выходил.
– Что с отпуском?
– Порядок, три недели, согласно трудовому кодексу.
– С каких это пор наша контора придерживается трудового кодекса? А если и так, тогда где же надбавка за вредность?
– Э, это у тебя может быть надбавка за вредность, а я у них прохожу как офисный работник. У тебя как дела, Теди по-русски заговорил?
– И да, и нет. И на этом почти всё. Ему некогда изучать язык, он сутками напролет висит в интернете, в немецких чатах. Или бьётся в онлайн-игры против эльфов, за гоблинов, конечно. Я боюсь, что у него разовьется интернет-зависимость.
– Это возрастное, это пройдет.
– А у меня плохие новости. Я тут сам полазил в интернете. Так теперь Пермский край – Мекка для всевозможных туристов. По Вишере сплавляются водники и байдарочники. На гору Саклаимсори ходят экстремалы. А к горе Оттортен проложен специальный маршрут для любителей уфологии, возят их из Перми на гидросамолете.
– Вот и хорошо, наше путешествие не вызовет лишних вопросов.
– Ну да. А Теди у нас будет инвалидом-экстремалом!
– А что? Иностранцы – они все чокнутые!
Тут раздался дробный стук, я мельком подумал – вот, оно – «стуканцы» нас сами нашли. Нет, это Теди, стуча голыми пятками по лестнице, скатился со второго этажа. На нем обрезанная Андреева пижама, дурацкий ночной колпачок, сшитый Теди из обрезков пижамы, и неизменный шмайсер через плечо. Теди быстро лопочет, жестикулируя пальцами. Мы вскочили.
– Сергей, что он говорит?
– Подожди, сейчас, сейчас. Так, десять людей. Десять нехороших людей. С оружием. Прячутся возле забора особняка, – начал переводить я, следя за знаками рук Теди.
– Теди, ты их видел, кто они такие? – спросил Андрей.
– Нет, Теди их не видел. Он их чувствует. Кто они не знает, – перевел я.
– Ах ты, черт! Значит, Ватиканские спецслужбы всё же отследили деньги! Проследили за мной и пришли сюда. Натравили на нас интерпол или спецназ. Местные спецслужбы в закрытый поселок сунуться бы не решились, – Андрей нажал кнопку на пульте охраны – на окна и двери опустились металлические решетки.
– Теди, дуй наверх, забейся там в какой-нибудь темный угол и сиди тихо-тихо – не лезь под пули. А шмайсер отдай мне.