Гоблин
Шрифт:
– Чёрт, у Чапека, Элин Макропулос имела сценическое имя – Эллен Мак-Грегор! – воскликнул я.
– Нет, Макропулос она была по фамилии третьего мужа, а ее настоящее имя – Эллен Макгрегор, – возразил сэр Джон.
– Откуда вы это знаете, сэр Джон? – вырвалось у меня.
– Эллен – моя дочь, – спокойно ответил Макгрегор.
– Но у Чапека всё не так, – возразил я.
– Мистер Бирюк, не воспринимайте художественную литературу, как историческую летопись. Конечно, Чапек был в курсе скандала приключившегося с моей дочерью после того, как в Пражском «Театре на Виноградах» этот придурок, Макропулос, скончался от заражения
– А что было на самом деле? – спросил я.
– А на самом деле, девочка моя, моя крошка, очень любила это животное, этого Макропулоса. Она ему рассказала, кто она такая. Макропулос, этот «орк», заросший шерстью от ноздрей носа до щиколоток ног, решил, что он Парацельс или Авиценна. Он выкачивал кровь из моей девочки, пытаясь изготовить из её крови «вытяжку долголетия» для себя. В результате – подох от сепсиса. А дочь мою обвинили, что это она сделала ему смертельную инъекцию. Слава богу, адвокаты доказали, что Эл в тот злополучный вечер была у своего э… мецената и эту инъекцию сделать не могла.
– Хорошо, а как насчет Теди? – спросил я.
– После того, что вы рассказали, без сомнений, Тедерик – внучатый племянник короля гоблинов и моего единокровного брата Титованга, а после трагической гибели сына и внука Тито, Тедерик – наследный принц. Сами понимаете, я, как полукровка, на престол претендовать не могу, – ответил Макгрегор.
– Вашего брата? – удивился я.
– Вы, может быть, слышали о знаменитом неуловимым шотладском разбойнике Роб Рое из клана Макгрегоров. Так вот – это мой дядя. Роб Рой был неуловим потому, что водил дружбу с горными гоблинами, которые там прозываются пиктами. Они-то и прятали и Роб Роя, и его семью, и его шайку у себя в пещерах и катакомбах. Вот там, в пещерах, у моей матери, родной сестры Роб Роя, и приключилась любовь с пиктским королём Мировангом. У вас, у русских, есть хорошая пословица на этот счёт: «Любовь зла – полюбишь и козла», – сказал Макгрегор, рассмеявшись.
Я смутился, не зная, что сказать.
– Нет, нет, не думайте, я любил своего отца. Я всё свое детство провел среди пиктов. Я тогда считал его красавцем и очень страдал, что не похож на него.
– Сэр Джон, так вам уже под триста лет? – спросил я.
– Ну да, почти, я родился в одна тысяча семьсот тринадцатом году. Не правда ли, я хорошо сохранился для трёхсотлетнего старика? – усмехаясь, ответил Макгрегор.
– Сэр Джон, а кроме здоровья и долголетия вы унаследовали другие способности дварфов, например, генерацию электричества или чтение мыслей? – спросил я, чтобы сменить тему.
– Почти нет. Конечно, я прекрасно вижу в темноте и, так ещё кое-что по мелочи. Но все мои способности и уменья, скорей, не благодаря, а вопреки. Я, например, научился прикрывать свой мозг от чтения мыслей, чем очень злил своих дварфских братьев, – сказал Макгрегор, улыбаясь.
– Сэр Джон, вы говорите, что у вас есть связь со всеми кланами гоблинов, почему тогда вы не узнали, что Теди перебрался к Стуканцам? – спросил я.
– Почти со всеми. Есть связь и со Стуканцами, только она односторонняя. Их представитель присутствует, как наблюдатель, на
– Прошел год с момента, как Теди вышел с вами на связь, почему вы так долго ждали, почему вы сразу не стали его искать? – спросил я.
– Мы не ждали, мы готовились. Мне пришлось заделаться геронтологом, написать несколько околонаучных статей и под эти статьи получить грант от одного итальянского фармогиганта на посещение зоны. Поэтому нам надо навестить вашего падре Карло и предупредить его, что ему грозит опасность. Независимо от того, есть ли в его жилах примесь крови гоблинов или нет, меня будут проверять. Ведь не случайно мне навязали в ассистенты итальянского коммандос. Кроме того, мой визит в зону не останется незамеченным конкурентами моих «нанимателей», будут и другие «геронтологи».
12
К хутору бабы Мани мы вышли к полудню. Хутор был пуст, ни самой бабы Мани, ни её коз на хуторе не было. И в хате исчезли многие бытовые предметы. На бегство в спешке не похоже, но и на полноценный переезд тоже. Всё это было весьма и весьма странно. Поэтому я решил на хуторе не задерживаться, наскоро перекусить, немного отдохнуть и двигаться дальше.
– Мистер Бирюк, после того как мы повидаем падре Карло, как вы планируете наш выход из зоны? – спросил Макгрегор, когда, подкрепившись сухпаем, мы вышли посидеть возле хаты на свежем воздухе.
– Возвращаться тем же путём нам никак нельзя. Я же планировал сдать вас Интерполу, поэтому всю дорогу до карьера я слал на телефон Андрея СМС с оскорбительными смайликами и позволял позиционировать свой телефон. Я не сомневался, что Интерпол, приложивший столько усилий, чтобы захватить меня в Сутоморе, непременно кинется за мной в погоню. Исходя из этого, я думаю, что где-то в районе карьера нас может ждать засада. А посему, к асфальтовому заводу будем выходить в обход, через Затон, – ответил я.
– Я так понимаю, кружная дорога через Затон отнимет у нас слишком много времени. Может быть, стоит вернуться к вашему первоначальному плану? – предложил сэр Джон.
– В смысле? – удивился я.
– Вы планировали сдать меня Интерполу, может, так и следует поступить? – ответил он.
Что-то я стал тупить. Я недоумённо уставился на сэра Джона.
– Посудите сами, если меня в зоне схватит Интерпол, то это будет прекрасным оправданием провала моей миссии перед моими грантодателями, фармаконцерном, это во-первых. А во-вторых, схватив меня, они на радостях отменят засаду, и вы сможете преспокойно уйти из зоны тем же путём, как и вошли, – ответил Макгрегор.
Я погрузился в раздумья. Конечно, заманчиво было бы подложить Интерполу «свинью» в виде сэра Джона. Однако с интерполовцами шутки плохи, если прицепятся, хрен потом отстанут.
– А что собственно мне может предъявить Интерпол? – как бы отвечая на мои мысли, сказал Макгрегор, – Ни с Николо Джованни, ни с мистером Бритвой, ни с «Сутоморским беглецом» им меня не увязать. Для них я просто отстал от группы и заблудился, случайно оказался в той части зоны. Долго держать они меня не смогут, а если будут упорствовать, мои адвокаты поднимут такой шум в прессе, что и Интерполу мало не покажется.