Год Единорога
Шрифт:
Солнце уже опустилось довольно низко, и пора было поискать какое-то пристанище на ночь. Впереди темнела какая-то полоска, и я решила, что это вполне может быть лес. Мне показалось, что там легче будет найти укрытие, и я направилась туда.
Я была так занята этими мыслями, что не сразу обратила внимание на появившееся в душе беспокойство. Мне сразу стало неуютно и тревожно, но это не был страх перед наступлением темноты. Я сосредоточилась, и вскоре невнятная тревога оформилась в четкое чувство преследования. Это чувство было так сильно, что я начала поминутно оглядываться, словно надеясь обнаружить преследователей. Один раз я даже остановилась,
Лес был уже совсем рядом, но теперь он не казался мне надежным убежищем, а напротив, чем-то пугал меня. Он был огромен и протянулся широкой полосой с юга на север. Мне очень хотелось остаться на опушке, откуда я могла, по крайней мере, видеть дорогу и подходы к лесу, но что-то повело меня дальше. Дорога становилась все уже, деревья сжимали ее со всех сторон, протягивали над ней ветки и, казалось, всеми силами стремились сойтись в сплошную стену.
Со всех сторон, и на земле и в ветвях, слышались шорохи и шуршание. Я заметила белку, лисицу, тут и там мелькали звери, которых я не могла разглядеть, но не понимала, отчего вся эта суета, если только это не было связано со мной. Мне уже казалось, что меня сопровождает бдительная лесная стража из зверей и птиц, от которой я никуда не могла укрыться!
Я старалась найти хоть какое-то укрытие от наступающей темноты, но даже не видела, где можно было сойти с дороги. Скоро я оказалась на развилке, от которой шли две дороги, каждая не шире тропки, а между ними возвышался маленький холмик с плоской вершиной. На нем стояли три небольших колонны, средняя слегка возвышалась над крайними. И чем дольше смотрела я на эти колонны, тем спокойнее становилось у меня на душе. На первый взгляд место это никакой защиты не обещало, но что-то тянуло меня подняться на площадку. Я подошла к колоннам, расстелила свой плащ и присела, прислонившись к средней колонне, потом снова поела, хотя и далеко не столько, сколько мне хотелось, потому что глотать сухой хлеб было трудно и очень хотелось пить.
Солнце уже зашло, стало прохладно, и я закутала плечи концом плаща. Лес был полон звуков, но я так устала и измучилась, что уже не могла прислушиваться и заснула.
Проснулась я внезапно. Вокруг меня было темно и тихо, но мое сердце колотилось и я тяжело дышала, словно очнулась от кошмара. Ярко светила луна, и колонны блестели мягким серебром.
Я чувствовала, что попала в место, где властвовали таинственные Силы, непонятно только, добрые или злые. Я словно попала в комнату, где сложены очень нужные мне сокровища, и тычусь, как слепая, но не могу их найти. Страха совсем не было, только разочарование и обида, что вот есть что-то очень нужное для меня, а я не могу это воспринять.
Как долго сидела я так, будто зачарованная, пытаясь понять и осознать нечто неуловимое? Внезапно с дороги донесся стук копыт лошади, но не там, откуда я пришла, а с другой стороны. Около меня раздавались шорохи, как будто множество мелких лесных животных спешило спастись от приближающегося всадника. Я неподвижно сидела под своей серебристой колонной и ждала. Страха у меня почему-то не было совсем.
В лунном свете появилась скачущая галопом лошадь, покрытая пеной. Ее всадник так резко натянул поводья, что она поднялась на дыбы и заколотила в воздухе копытами.
Всадник-Оборотень!
Лошадь заржала и снова забрыкалась, но Всадник легко справился с ней. И тут я разглядела фигурку
— Хейррал!
Он спешился и пошел ко мне. Но забрало его шлема было опущено, и я не могла разглядеть его лица.
13
Словно после долгих скитаний пришла я к дверям гостеприимного дома и, усталая, продрогшая, шагнула в теплую комнату, где горел камин и меня ждали мои близкие. Я рванулась со своего холмика навстречу спешившему ко мне человеку, но, когда до него оставалось не больше одного шага, между нами зловеще сверкнула молния колдовского зеленого света. Я невольно зажмурилась, а когда снова смогла видеть, прямо передо мной горели яростью зеленые глаза оскалившегося барса… Человек, к которому я так стремилась, исчез.
— Хейррал, — машинально повторила я его имя, но ничего не изменилось.
Огромный зверь с серебрившимся мехом припал к земле и напрягся для прыжка. Я отшатнулась и прямо за плечами почувствовала твердую поверхность холма, но вскарабкаться наверх я не могла, так как боялась повернуться спиной к этой зверюге. Однако я не верила что это может меня спасти.
У меня за поясом был ализонский охотничий нож, но я твердо знала, что не смогу пустил, его в ход. Да, в этой хищно оскалившейся морде не было ничего человеческого, но мне же было лучше знать, что за завесой звериной ярости скрыт человек, пусть сейчас и подавленный. Если я сумею быстро сосредоточиться, то, может быть, мне удастся своей волей вызвать его к реальности.
— Хейррал… Хейррал… — звала я и мысленно, и вслух, — Хейррал…
Но изменений никаких не было. Кошка коротко рыкнула, неожиданно задрала круглую голову с прижатыми ушами и завыла грозно и злобно. В ужасе я вспомнила, когда слышала этот вой — перед нападением охотников Ализона, но все же пыталась бороться.
— Хейррал! — Барс покрутил головой и встряхнулся, как будто сбрасывая с себя что-то неприятное. — Хейррал! Ты человек, а не зверь! Ты человек! — кричала я ему мысленно, по-настоящему веря, что за звериной внешностью скрывается человек, который рано или поздно услышит меня, или это вообще не тот Хейррал, знакомый мне. Внезапно воля моя была сломлена волной отвращения и ярости, идущей от него, и я закрыла глаза…
Боль горячей волной пронзила руку, которой я успела в последний момент прикрыть лицо. Я упала, и на меня обрушилось что-то тяжелое, прижимая к земле, но глаз я так и не открыла, потому что не хотела видеть этого.
— Джиллан! Джиллан!
Я почувствовала на плечах не звериные лапы, а руки мужчины, и голос, который я слышала, был обычный человеческий, только хриплый от горя и страха.
Я открыла глаза и увидела склонившееся надо мной лицо Хейррала, в котором я прочитала такой страх за меня, такую муку, что была просто поражена.
— О, Джиллан, что я с тобой сделал!
Он осторожно поднял меня, словно не чувствуя моего веса, и понес на вершину холма. Там он осторожно положил меня на расстеленный плащ и принялся осматривать раненую руку, рукав на которой был разорван вдоль и на коже выступили кровоточащие следы когтей. Хейррал взглянул на них и сдавленно зарычал.
— Хейррал!
Он взглянул мне в глаза и кивнул.
— Да, теперь я Хейррал. Пусть желтая гниль съест их кости за то, что они с тобой сделали! Лежи спокойно. В этом лесу должны быть целебные травы, я сейчас схожу и поищу.