Год обезьяны
Шрифт:
— Добрый день, Муслим Азизович, — начал Ибадов. — Я пригласил вас по очень важному делу. Садитесь, пожалуйста. Вы уже закончили свое расследование?
— Да, осталось подписать обвинительное заключение и передать дело в суд, — подтвердил Сафаров.
— Очень хорошо. Вы, как всегда, поработали просто замечательно. Сумели найти и изобличить обоих убийц. Очень хорошая работа, Муслим Азизович.
— Спасибо.
— Но я позвал вас не поэтому. У нас большое ЧП. В Санкт-Петербурге убили сотрудника нашего генерального консульства. Сейчас российская прокуратура проводит свое расследование. Среди подозреваемых есть молодая женщина, дочь ответственного сотрудника городской
— Год Обезьяны, — задумчиво прошептал Сафаров.
— Что? — не понял Ибадов.
— Ничего. Просто я вспомнил, что несколько дней назад начался год Обезьяны. Восточные календари не всегда совпадают с западными.
— Вы увлекаетесь такими гороскопами? — добродушно спросил заместитель прокурора республики. — Я не думал, что вы верите в такие несерьезные вещи.
— Не знаю, — ответил Сафаров, — просто странное совпадение. Я сам по гороскопу Обезьяна и до этого только два раза был в Санкт-Петербурге, или, как тогда называли, в Ленинграде. И оба раза в год Обезьяны. Я думал, что подобное совпадение в третий раз не может повториться. Но говорят, что такой год — это нечто кармическое. У каждого человека, ровно через двенадцать лет.
— Иногда бывают странные совпадения, — согласился Ибадов, — но это не относится к убийству, которое там произошло. Вам нужно вылететь прямо завтра утром. Заодно организуете отправку тела нашего дипломата в Баку. И не забывайте, что вы теперь сотрудник МИДа, а не следователь по особо важным делам. Сделайте так, чтобы они не поняли, кем именно вы являетесь. Хотя я думаю, что нет ничего удивительного, если сотрудник нашего МИДа будет юристом по образованию.
— Когда мне дадут документы?
— Завтра утром заедете в наше консульское управление. Они уже все знают. Заберите документы и вылетайте. В Санкт-Петербурге вас встретят. А сейчас пойдем к прокурору республики, и он даст вам личные указания. Это дело на контроле у президентского аппарата. Вам нужно только все уточнить и сделать необходимые выводы. Для себя. А потом доложить их нам. Если ваши выводы не совпадут с выводами российской прокуратуры, нет ничего страшного. Там спорить не нужно, доказывая, насколько вы лучше разбираетесь в подобных вопросах.
— Я так понял, что даже если
— Не нужно сразу так категорично, — нахмурился Ибадов, — я всего лишь прошу вас помнить, что вы профессиональный юрист и не имеете права на самостоятельное расследование. Вы иностранный гражданин и можете только наблюдать за действиями ваших российских коллег. А свои выводы оставьте для нас. В конце концов, если они даже предъявят кому-то обвинение, то и тогда это будут российские граждане. И вы при любом раскладе не можете и не должны вмешиваться.
— Теперь я знаю, почему вы мой начальник, — пробормотал Сафаров, — повернули дело так, что я обязан подчиняться закону. И нашему, и российскому. Не быть конформистом и приспособленцем, а всего лишь исполнять букву закона. Здорово.
— Хорошо, что мы поняли друг друга, — улыбнулся Ибадов, — вы меня так редко хвалите. И раньше редко хвалили, когда я был у вас стажером. Хотя, если честно признаться, я очень многому у вас научился. У нас говорят, что вы настоящий Шерлок Холмс, можете увидеть такие нюансы, какие не заметит никто другой.
— Шерлок Холмс был частным детективом и не работал на государство, — добродушно напомнил Сафаров.
— Значит, вам легче, — подхватил заместитель прокурора, — за вами стоит целое государство. И не забывайте о политической составляющей вашей командировки. И еще один момент, — он нахмурился, — дело в том, что отец погибшего довольно известный человек в Баку. Первый заместитель министра. Вы меня понимаете? Он уже полетел в Санкт-Петербург. Его брат работает в нашем Министерстве национальной безопасности начальником отдела. Это очень уважаемые люди. Вы должны будете каким-то образом их успокоить и помочь с отправкой тела.
— Как можно успокоить отца, потерявшего сына? — словно рассуждая сам с собой, спросил Муслим. — А еще учтите, что прокуратура не выдаст тела погибшего, пока не закончится предварительное следствие. Представляю, какие проблемы будут с его родными.
— Нужно решать их на месте. Это не обычный погибший, а сотрудник нашего генерального консульства. Дипломат. И поэтому мы можем настаивать на экстрадиции его тела в Баку.
Сафаров кивнул головой. Ибадов поднял трубку прямого телефона с прокурором республики.
— Вы разрешите зайти к вам? — спросил он. — Да, Муслим Сафаров у меня.
Он положил трубку, поднялся.
— Пойдемте, — предложил он. И, когда они вышли из кабинета, миновали приемную и оказались в коридоре, Ибадов, оглянувшись по сторонам, тихо пробормотал: — И учтите, что у нас сейчас есть вакансия на моего заместителя. Вы давно должны получить государственного советника и повышение по должности. После вашего приезда мы как раз будем рассматривать этот вопрос. Учитывая ваш опыт, я стану настаивать на вашей кандидатуре. Пойдемте быстрее.
Сафаров ничего не ответил. Конечно, неплохо, если его назначат на эту должность. Но за последние годы он привык к тому, что его всегда обходили более молодые и менее талантливые коллеги. У одного было нужное происхождение, у другого — нужные родственные связи, у третьего — большие финансовые возможности. Соревноваться с ними он не мог и не хотел. Поэтому и слова заместителя прокурора республики не произвели на него должного впечатления. В конце концов, ему и на своем месте неплохо. А если сейчас он уйдет на пенсию, то после недавнего очередного повышения должностных окладов он будет гарантированно получать семьсот или восемьсот долларов пенсии пожизненно. Ему одному большего и не нужно.