Год обмана

Геласимов Андрей Валерьевич

Я неопределенно пожал плечами, делая вид, что поглощен дорогой. Машину, и вправду, без конца заносило.

– Мне так-то нравится сны смотреть, – снова заговорил он. – Иногда прикольные очень бывают. Вот, как сегодня. Телка на мотоцикле приснилась, а мы теперь едем «Феррари» смотреть… Она откуда взялась-то?

– Кто?

– Откуда тачка?

– «Феррари»?.. Она… Ее один крутой барбос заказал… Из Калуги… Очень крутой. Хочет иметь свою «Феррари».

– Кто ж не хочет? – усмехнулся Саня. – Любой придурок захочет.

Вопрос только – где взять полмиллиона баксов?

После этого он вывалил на меня целый ворох технической информации о той модели, которую мы ехали с ним «смотреть». Сложность состояла в том, что он каждый раз меня переспрашивал. Очевидно для него я сделался чем-то вроде эксперта. Тот факт, что я уже ее «видел», давал мне в его глазах огромный вес и неоспоримые преимущества. Он спрашивал меня о ее характеристиках, об истории создания и еще много всякой чепухи, о которой я, естественно, понятия не имел. Когда ситуация стала критической, я попытался отвлечь его внимание, переведя разговор на другую тему.

– Слушай, а как там Петрович? Выкупили его из Чечни?

Но Саша был упрям как топор.

– Да хрен с ним, с Петровичем. Что ему будет? Не выкупили, так выкупят. Ты мне вот еще что скажи…

И все начиналось снова. Он рассказывал, потом переспрашивал, я кивал головой, а когда уже ничего больше не оставалось, принимался нести всякую чушь. Надо было продержаться еще минут двадцать. До того места, куда я наметил его привезти, оставалось совсем немного. По моим подсчетам, в это время года там должно было оказаться пустынно.

* * *

– Так здесь нет никого, – сказал Саша, выпрыгивая из машины. – Ты куда меня привез?

– Сейчас ее сюда подгонят, – пообещал я.

Мне самому было смешно от моей тупой выдумки. Но он почему-то верил. Наверное, очень хотел, чтобы было именно так. Я снова почувствовал не совсем понятные уколы совести.

– Сюда? – переспросил он и оглянулся.

Он был совершенно прав. Местечко для «Феррари» я выбрал неподходящее. От дороги мы заехали по просеке довольно далеко в лес и теперь стояли у берега небольшого заросшего травой пруда. Слева от нас маячили кустики высохших камышей.

– Да они не хотят, чтобы ажиотаж поднимался. Ты же знаешь, сколько такая лялечка стоит.

– Базаров нет, – сказал Саша, подходя к самой кромке воды. – Смотри, уже льдом все это дело покрылось. Ты в детстве любил его ломать?

Он стукнул каблуком по темной блестящей поверхности.

– Осторожно, – сказал я. – Провалишься еще, не дай Бог.

– Фигня, – махнул он рукой и продолжал колотить по твердому, неожиданно крепкому для этого времени льду.

Глядя на него, я вдруг подумал, что это, должно быть, очень странно с моей стороны привезти сюда человека ради того, что я задумал с ним сделать, а потом беспокоиться, как бы он не промочил себе ноги. Со

мной вот всегда так. В самые ответственные моменты лезет в голову всякая чушь.

– А ты знаешь, на что это похоже? – неожиданно сказал он.

– В смысле?

– Ну вот, то, что мы с тобой сюда приехали за город, в такое заброшенное место.

– На что?

– На Штирлица.

Тут он явно застал меня врасплох. Я не видел никакой связи.

– В каком смысле?

– Ну, знаешь, такая вот осень, и этот пруд, и деревья уже без листьев. Помнишь?

Я все еще не понимал, о чем он говорит.

– Ну как! – он нетерпеливо взмахнул рукой. – «Семнадцать мгновений весны». Штирлиц. Ну?

Я отрицательно помотал головой.

– Да ты помнишь! Там еще Дуров стоял у самой воды, а Штирлиц вдруг достал пистолет.

У меня на сердце похолодело.

«Не может быть, – подумал я. – Неужели он догадался?»

– Ну что, вспомнил? Там точно такое же было озеро, и деревья, и вот такие вот камыши. Вспомнил?

Я снова помотал головой.

– Да ну тебя! Ну, как ты не помнишь? Дуров стоял к нему спиной. Вот так. А Штирлиц вытащил пистолет и выстрелил, пока тот болтал без остановки. Вспомнил? Слушай, а, может, они тут и снимали как раз?

Я просто потерял дар речи. Как он мог догадаться про мой пистолет? Или все-таки это была случайность?

– Вообще-то, я читал, что они снимали в Прибалтике, – продолжал говорить Саша. – А, может, в газетах фигню тогда написали? Я точно озерцо это помню. Четыре раза весь фильм смотрел. Дуров оказался гнилым чуваком, и Штирлиц решил его завалить. Потому что, если его не завалить, он собирался на всех нормальных пацанов стукнуть. Ну, теперь вспомнил? Вот тут он стоял.

Я просто не знал, что ему ответить.

– А Штирлиц вот с этого места в него шмальнул. Вот прямо оттуда, где ты стоишь.

– Да, да, – наконец выдавил я. – Теперь, кажется, припоминаю.

– Ну, вот видишь! – он радостно хлопнул руками. – Согласись, что это то самое место.

– Да… похоже на то…

– Брось ты свое «похоже»! То самое место и есть. Точно тебе говорю.

– Да, – сказал я. – Это то самое место.

– Ну, вот! А ты сомневался.

От избытка чувств он хлопнул себя по ляжкам и прыгнул обеими ногами на лед.

Я не знаю зачем он это сделал. Возможно, он был очень эмоциональным человеком. А, может, ему захотелось наконец разбить неподдающийся ледяной панцирь. Я не знаю. Наверное, он любил доделывать все до конца.

Так или иначе, в следующую секунду он стоял по колено в воде и смотрел на меня испуганными глазами. Я подумал, что в более комической ситуации мы вряд ли могли бы с ним оказаться. Теперь весь мой план принимал оттенок немого кино с участием Чарли Чаплина.

– Ё-пэ-рэ-сэ-тэ! – заорал во весь голос Саша. – Провалился!