Годы
Шрифт:
Иду я по широченной улице станицы, вдоль одной её стороны, а по другой стороне, вижу, идёт генерал Коротеев. Я, издали, через улицу, поприветствовал её. Он махнул рукой, подзывая меня.
— А, Рогов! Здорово! Что ты тут делаешь?
— Вызвали в оперотдел, товарищ генерал-лейтенант!
— Ага… Ну и что?
— Очередь моя не подошла.
— На обед, небось, пошли, а пригласить тебя не пригласили, а? Знаю я их. Когда они к вам приезжают, то не только обедом угощаются, а и водочкой! Ну, да их можно извинить. «Ванькинторг» нипочём лишнего обеда без талона не
Я отнекивался от приглашения, но генерал отрезал:
— Приглашение старшего начальника воспринимается как приказ! И, вообще, отказываться невежливо. Может быть, мне выпить не с кем!
В доме, который занимал командарм, в маленькой комнате уже был накрыт стол. На столе стояли бутылка коньяку и бутылка вина.
Генерал усадил меня за стол и сказал:
— Наливает каждый себе по потребности, иначе найдутся такие, которые обвинят в коллективном пьянстве.
Я налил себе полстакана столового вина.
— Что так мало? Стесняешься? — спросил командующий, показывая стакан, налитый почти доверху.
— Не привык, товарищ генерал.
— Зато твой Дементьев мастак по этой части.
Заметив, что я сделал протестующий жест, генерал добавил:
— Его я лучше тебя знаю, старые знакомые. И знаю, что лишнего он себе не позволит! Ешь!
Я чувствовал себя неловко в присутствии командарма и ел плохо. Генерала один раз позвали к телефону, и я засмеялся, когда он вдруг сказал телефонистке:
— Маша, отвернись. Материться буду!
И действительно произнёс несколько слов «для служебного пользования» собеседнику на другом конце провода. Чувство скованности у меня прошло.
В оперативном отделе армии, уточнив боевую обстановку, я ознакомился с планом оперативной маскировки армии. По этому плану от 337-й стрелковой дивизии выделялись батальон с артиллерийским дивизионом, которые должны были имитировать подход к фронту новых частей, прибывших по железной дороге. Этот батальон с дивизионом ночью грузились в железнодорожный эшелон, отъезжали от станции, а утром, чуть свет, возвращались на станцию и, разгрузившись, следовали по дороге в направлении Малгобека. И так несколько раз.
Практическое же выполнение мероприятий по маскировке-обману противника, осуществлялось уже по приказу 44-ой армии. 3 стрелковый батальон 1127-го полка, а с ним дивизион 899 артполка, были переброшены на автомашинах к разъезду Серноводск в распоряжение майора Гуськова.
В Вознесенской и других ближайших населённых пунктах работал фиктивные квартирьеры. Местные власти ставились в известность о прибытии новых войск лично мною. Для «солидности» меня сопровождала «свита» из десятка человек в форме разных видов войск.
9.12
В составе 44-й армии
24 ноября приказом командующего Группы войск 417-я, 337-я и 89-я стрелковые дивизии были включены в состав 44-й армии генерала Хоменко.
Оборону сдавал
Утром 25-го ноября нами был получен первый боевой приказ 44-й армии № 0274. Нам предписывалось принять оборонительный участок от 526 полка 89-й стрелковой дивизии. Полк майора Акопяна сменил наш 1127-й полк, усиленный взводом пулемётного батальона, взводом ранцевых огнемётов и учебным батальоном. Акт о приёме-сдаче участка (юго-западные скаты выс. 478, 8, заготзерно, безымянная высота) подписали я и от 89-й полковник Василян. Это было в 3.00 27 ноября.
Полковник Ляскин, после сдачи обороны представителю 44-й армии, остался отдохнуть у меня. Г. О. Ляскин вспомнил мой прилёт на У-2 в феврале 1942 года в 341-ю стрелковую дивизию, подтвердил, также, что правильно понял мой доклад по телефону из 89-й. Я пошутил:
— Под Барвенково вы угощали меня обедом, учитывая, конечно, что я представитель штаба армии. Интересно, кто кого будет угощать в следующий раз?
Григорий Осипович через двадцать лет совершенно забыл эту встречу. Но потом вспомнил:
— Это у тебя землянка была покрыта рваной лагерной палаткой?
— На которой вы стояли, когда разыскивали меня? Где землянка начальника штаба дивизии? Да, это та палатка, точнее полпалатки. Под которой находилось моё логово под Новороссийском около дачи Шехсхарик, и которая кочевала со мной до конца войны.
Надо же, забыть какое задание выполнял, и помнить такой пустяк!
С нашим переходом в 44-ю армию начались перебои со связью. 28-го ноября связи не было почти сутки. Это не мешало, между прочим штабу 44-й требовать ежедневной разведки боем, поскольку на всём левом крыле 44-й, от Терека и до селения Кескем, соединения не могли захватить контрольного пленного.
28 ноября в разведке боем участвовало по одной роте от 1127-го и 1129-го полков. Бой закончился безрезультатно, если не считать того, что были убиты вражеский офицер и два солдата на высоте 221,7. На следующий день разведку вели уже все полки, настойчиво атакуя врага. Результаты: мы потеряли 156 человек убитыми и раненными.
Это была ощутимая потеря, хотя мы и солидно пополнились бойцами из 320-й стрелковой (азербайджанской) дивизии: сперва — 922 человека, а 30 ноября ещё 1000 человек. Наши полки теперь были почти на две трети разбавлены пополнением.
Разведка велась и ночью. Конечно, пленный был нужен как воздух! Тем более, что противник с 30 ноября и по 2-е декабря устанавливал макеты орудий и пулемётов. Этим он хотел ввести нас в заблуждение? С какой целью?
Кроме разведки у штаба были и другие заботы, и неотложные дела, буквально некогда было отдохнуть.