Голем
Шрифт:
Если Сергей все больше терялся в догадках, кто же они такие, эти странные существа, которых квестеры назвали бомжами, хотя сами себя они именовали цыганами, то Володя окончательно укрепился во мнении, что имеет дело с сумасшедшими. Все свидетельствовало о том. Бомж в красном спортивном костюме сначала лаял на своих подчиненных, а затем вдруг заговорил почти на чистом русском языке. При этом остальные стояли вокруг стола и безучастно глядели по сторонам, делая вид, что ни слова не понимают из разговора предводителя с пленниками. Наряды их сами за себя говорили. Ну, а теперь еще и
Бомж в красном спортивном костюме улыбнулся и повел кистью руки, как будто хотел сказать: «Ну, вот видите! Наконец-то мы начали понимать друг друга!» Вид у него при этом был благостный, как у попа, вспомнившего вдруг слова молитвы, которую он напрочь забыл. Глядя на него, Сергей решил – вот он, тот самый момент, когда к предводителю можно обратиться с просьбой!
– Простите, – Сергей постарался улыбнуться как можно дружелюбнее, – как к вам обращаться?
– Никак, – качнул головой предводитель. – Ко мне нельзя обращаться, пока я сам к вам не обращусь. Усекли?
– Да, конечно!
Ответ был не совсем таким, на какой рассчитывал Сергей. Однако вид у предводителя оставался все такой же благостный, а улыбка – располагающей. И Сергей решил продолжить. Потому что другой подходящий момент мог ведь и не подвернуться.
– Вы не могли бы развязать нас? – попросил он, шевельнув связанными руками. – Честное слово, мы не замышляем ничего дурного!
Последнее, наверное, было лишним. Но Сергей просто не смог удержаться.
Бомж поджал губы. Щеки его будто ввалились, а нос заострился. Взгляд сделался пронзительным, холодным и колючим. Он не изучал парней, а будто наносил на их кожу татуировку.
Сергей уже успел пожалеть о том, что рискнул высказать просьбу, которая, судя по всему, все же оказалась преждевременной. Как вдруг предводитель улыбнулся. Лицо его снова сделалось живым, как будто с него сползла резиновая маска.
– А почему бы и нет? – Предводитель щелкнул пальцами и подмигнул стоявшим перед ним ребятам: – Вы ведь все равно теперь останетесь с нами.
Глава 36
Как и в прошлый раз, квестеры шли прямо, не сворачивая. До тех пор, пока не уперлись в глухую стену. Статуи, как они и опасались, на прежнем месте не оказалось. Киберпауков на стенах тоже не было видно. Нужно было возвращаться.
Заглянув в первое встретившееся на пути ответвление от главного прохода, они принялись шарить по стенам лучами фонарей. Киберпауков здесь тоже не оказалось, и квестеры проследовали дальше.
Зато в следующем боковом проходе их было множество. Странные существа деловито шуршали по стенам и потолку, а вот на пол благоразумно не спускались. Перемещения их казались довольно хаотичными – вверх, вниз, вперед, назад, наискосок, снова вверх, налево, – но вся масса суррогатных насекомых двигалась в одном, строго определенном направлении.
– У меня появилась любопытная мысль! – заявил
– Есть другие варианты? – мрачно буркнул Камохин.
Стрелок был сосредоточен и собран. У них уже имелся план действий, которому и надлежало следовать. Причем план был не четкий и ясный, проработанный до мелочей, как полагалось бы, а весьма и весьма условный. Измышления же Орсона по поводу того, что еще могло бы случиться с ребятами, лишь вносили в него диссонанс. Что, по мнению Камохина, было совершенно не к месту и не ко времени. Если, конечно, в этом месте имело смысл говорить о времени. На всякий случай стрелок глянул на часы. Была без десяти минут полночь. Скорее всего, полночь.
– Они могли так же, как и вы, отправиться на разведку, – сказал Орсон. – В другом направлении, разумеется. Рассчитывая, должно быть, не только вернуться к вашему возвращению, но еще и сразить вас какой-нибудь удивительной находкой. И, разумеется, угодили в пространственно-временную аномалию. Ну, а поскольку опыта по этой части у них нет, они не сумели из нее выбраться.
– Хочешь сказать, они так и блуждают по коридорам?
– Я не исключаю такой возможности.
Тишина.
По стенам шуршали киберпауки.
Лучи света скользили по полу и стенам. Выхватывая из темноты то дырявую кастрюлю, то сломанный костыль, то разбитое стекло…
– Ну, и что вы все молчите?
– Даже и не знаем, что сказать, – ответил за всех Брейгель. – Такая свежая, оригинальная идея нуждается в тщательном осмыслении.
Осипов негромко хохотнул. Даже Камохин и тот хмыкнул.
Брейгель со своей незамысловатой шуткой попал в самую точку. Квестерам столько раз доводилось сталкиваться с пространственно-временными аномалиями, что их неожиданные проявления и замысловатые выверты уже почти перестали их удивлять. Квестеры научились распутывать их как хитроумные логические задачки. А то, что оказывалось им не по зубам, доставалось Ирине – удивительной девочке, чудом выжившей в тридцать третьей, замерзшей зоне.
– Что ж, – ничуть не обиделся Орсон, – посмеемся вместе, когда выяснится, что я был прав.
– Хорошо смеется тот, кто смеется последним, – сказал Брейгель.
– Хорошо смеется тот, кто смеется, – усмехнулся англичанин.
Чем поставил стрелка в тупик.
Через двести метров от коридора, по которому они шли, отделился проход, тянущийся вправо. Некоторая часть киберпауков выбрала для себя новый путь. Но основная масса продолжала двигаться прямо. И квестеры последовали за ними.
– Вик, ты следишь за показаниями дескана? – спросил Орсон.
– Да, конечно.
– Ну и как?
Осипов на всякий случай бросил взгляд на дисплей прибора, закрепленного на запястье:
– Без изменений.
– Меня беспокоит пакаль с лысой головой, о котором говорил Измаил.
– В каком смысле?
– Ну, если помнишь, Игорь в свое время угодил в ловушку, просто поставив ногу рядом со спрятанным в полу пакалем.
– А Док, помнится, угодил в ловушку, сунувшись туда, куда ему не велено было ходить, – не удержался от ответного выпада Камохин.