Голод
Шрифт:
– Сара, ну скорей же!
Сара двигалась как во сне. Тяжесть давила на каждый миллиметр тела, безумно хотелось спать. Глаза машинально выхватывали отдельные детали: вон там качаются маргаритки, тянут головки к солнцу циннии, вон львиный зев и еще какие-то другие – множество других – экзотических цветов. Она заметила пчелу на анютиных глазках, словно запорошенную золотой пыльцой. Где-то за спиной неожиданно раздался сильный треск, будто медведь ломился сквозь кусты.
Мириам, обхватив ее руками, с грохотом захлопнула двери. Ударом запястья
Несмотря на весь этот кошмар, Сару все равно клонило в сон. Сказывалась бессонная ночь, даже кофе не помог.
Она позволила Мириам обнять себя, зачарованно глядя на то, как меняется ее лицо. Мириам умела держать себя в руках: от недавнего страха не осталось и следа.
– Вы его видели?
– Кого?
Мириам отвела взгляд в сторону, мгновенно заговорив о другом.
– Мои розы были лучшими в мире. Можете вы это понять? Вы разбираетесь в розах?
– Мне так жаль, Мириам. Они, наверное, были красивыми. – Ей хотелось успокоить эту женщину... и еще ей хотелось сесть. Она действительно очень устала.
– В этом языке нет слов, чтоб описать их. Они были – атоепае.Это латынь. В этом слове заключена щемящая сердце боль при виде красоты мира. Вергилий использовал его, описывая, как Эней прощался с Илионом. Он видел его в последний раз. Так и эти цветы – последнее видение, щемящая красота радуги.
– Я понимаю... – Сара немного знала латынь, в пределах своей профессии. – Почему бы нам не присесть? Я немного не в себе, – и, улыбнувшись, добавила: – Слишком много всего было. – Она коснулась плеча Мириам – и удивленно отдернула руку, Кожа была твердой, как камень. Искусственная рука? Нет, вряд ли...
– Выпейте еще кофе, – посоветовала Мириам. – Он на кухне.
Сара предпочла бы, чтобы Мириам сходила сама, но ей очень хотелось кофе, и, устало вздохнув, она вышла из комнаты. Пройдя столовую – вид у нее был какой-то запустелый, словно ею никогда не пользовались, – она оказалась на кухне. Не удивительно, что столовая имела такой вид: кухня блистала чистотой – и пустотой. В этом доме никто никогда не ел. Сара проверила пару шкафчиков – они были совершенно пустыми. Печь – старая, но идеально чистая. Единственный «мусор» располагался на буфетном столике – открытая полуфунтовая пачка кофе в зернах, кофемолка и кофейник с остывающим напитком.
Это место едва ли можно было назвать домашним очагом...
Внезапно какая-то тень мелькнула за оконными занавесками. Мелькнула и пропала, чтобы спустя мгновение появиться перед дверью, четко выделяясь на белом ситце, закрывавшем стекло. Послышался шепот, но Сара была слишком перепугана, чтобы ответить. Когда же зашевелилась ручка, голос вернулся к ней и она закричала.
Мириам в мгновение ока оказалась рядом.
– Заперто! – крикнула она. – Заперто и поставлено на охрану!
Тень исчезла.
Саре захотелось как можно скорее выбраться отсюда. Но не могла же она просто так бросить эту женщину!
– Вызовите полицию, –
– Нет! – Мириам схватила ее за плечи и встряхнула так, что зубы у Сары клацнули.
Помни, она не человек. Не человек!Что бы здесь ни происходило, это может быть совсем не тем, чем кажется на первый взгляд. Нельзя забывать об этом. И – о Господи! – нельзя засыпать! Что с ней такое происходит?
– Мне... я сожалею, – сказала Мириам. Она отыскала в ящике стола бумажные носовые платки и высморкалась. – Пойдемте отсюда. Он не будет нас больше беспокоить.
Она провела Сару в библиотеку, где было немного темнее, чем в других комнатах.
– История, – произнесла Мириам, махнув рукой на бесчисленные полки с книгами. – Что думаете вы об истории?
Сара не в состоянии была отвечать на сложные вопросы. Она так устала, что любой звук воспринимался ею с удивительной отчетливостью. Она услышала далекий гудок автомобиля. Глаза скользили по комнате – древние тома, шкафчики с застекленными дверцами, за которыми виднелись сваленные в кучу свитки... Как темно здесь! Эта комната не вызывала приятных ассоциаций. Более того, она казалась просто ужасной – из-за запаха плесени, из-за этих черных старых книг. Сара тряхнула головой. Надо выбираться отсюда.
– Нам бы хотелось, чтобы вы вернулись в клинику.
Мириам смотрела на нее чуть ли не смущенно.
– Почему я должна возвращаться? Чтоб меня показывали как диковинку?
– Чтобы мы смогли облегчить ваши страдания. Мириам, подойдя к ней, взяла ее за руки. Вблизи эта женщина казалась еще выше. Саре отчаянно хотелось вырваться, отступить, но она и шага не могла сделать – она слишком устала.
Речь Мириам была размеренной, глаза внимательно смотрели на Сару.
– Сара, нам с вами предстоит еще многому научиться, но я сейчас слишком взбудоражена и мне нужно некоторое время, чтобы прийти в себя. Простите меня – вероятно, мое поведение кажется вам странным.
– Я все же не понимаю, почему вы не вызовете полицию. Они обеспечили бы вам защиту...
– На некоторое время. А что будет, когда они уйдут? А ведь они уйдут, рано или поздно.
– Ладно, это не мое дело. Хотя на вашем месте я все же обратилась бы в полицию. Вам угрожает опасность. Кто бы это ни был, он может появиться здесь в любой момент.
Эти слова заставили Мириам бросить взгляд в сторону коридора, ведущего в заднюю часть дома.
– Если он войдет, зазвучит сигнал тревоги. У меня прекрасная сигнализация.
– А если он сделает что-нибудь другое? Подожжет дом, например, пока вы спите, – ведь никогда нельзя сказать заранее, что может вытворить такой человек.
– Он не станет, это несомненно. – Мириам затравленно огляделась, вдруг почувствовав себя запертой в четырех стенах, словно в клетке. – Нет – Она, по-видимому, была очень напугана.
Сара постаралась воспользоваться своим преимуществом:
– Извините, что я все время возвращаюсь к этой теме, но полагаю, это было бы весьма кстати.