Голод
Шрифт:
Я уже ничего не понимаю.
Еще какой-то компромат? Что еще Денис успел натворить за те месяцы, которые на свободе провел?
– Я не понимаю, - озвучила свои мысли вслух.
– Ты никогда ничего не понимала, Саша. Потому у нас и не складывалось. Признаю, и моя вина в этом есть, - Илья продолжил спокойно бриться, будто мы погоду обсуждаем. – Ты помнишь, что говорили про моего отца?
Я кивнула.
Помню эти сплетни. Что он с криминалом завязан, с поставками наркотиков из Азии в Европу. Что крупные
Но дети криминальных авторитетов ведь живут не в Питерских ЖК, а… не знаю, в Лондоне, или хоть на Рублевке. Да, дыма без огня не бывает, и в девяностые многие с законом не дружили, но я никогда особо не верила в то, что отец мужа был авторитетом.
– Теперь я за него, - проговорил Илья, полюбовавшись на мое недоверчивое выражение лица. – Игра ведется по-крупному. Намного крупнее, чем при отце было. Ты ведь не думаешь, что я в Пекин летал только для того, чтобы контракты на дешевые стройматериалы выбить?
– Я никогда не лезла в твои дела, - пробормотала, пытаясь понять: врет или нет.
Илья и криминал?
Илья, который ходит на маникюр. Который пользуется парфюмом унисекс, и пропадает на работе в офисе. И криминал?
– Зря не лезла. Давно могла бы догадаться, если бы как следует разобралась, на каких документах ставила подписи, - муж вытер подбородок белым, как снег полотенцем. – Но тебе плевать было.
Мне и правда было плевать. Илья подсовывал документы, говорил, где поставить подпись, и я… я подписывала. Не вчитываясь даже в самое начало, не пробегая глазами.
– И что это за документы? – похолодела я.
– Некоторые фирмы уже на тебя оформлены. Не бери в голову, - отмахнулся муж. – Но ты многого не замечала. А сейчас я, скажем так, выхожу на китайский рынок. Потому мы и переезжаем. Будет больше охраны, больше внимания.
– Но Денис-то зачем?
Я все еще не могу поверить, не могу осознать то, о чем твердит мне Илья таким спокойным голосом. Мой муж – не генеральный директор перспективной компании. Мой муж… я до сих пор не понимаю, кто он.
– Он лучше всех сможет тебя защитить, Саша. Этот щенок всю жизнь по тебе сох. Да и весело будет понаблюдать за вами, - муж скинул одежду, и направился к душевой. – И, кстати, я и правда не собираюсь его шантажировать, расслабься. Твой Денис работает на меня. Вы оба мне принадлежите.
Кабинка душевой закрылась, а я осталась стоять и хватать ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.
"Денис работает на меня".
И какого черта Денис, так сильно ненавидя Илью, согласился на такую работу?!
– Какая же ты тварь, - прошептала я, ненавидя своего мужа в этот момент так отчаянно, как никогда.
Но мои слова заглушил шум душа.
ГЛАВА 5
ДЕНИС
На
В моем случае, если убеждать, что я – малолетка, то рано или поздно захочется опустить руки, и сдаться. Так ведь малолетки поступают. Опускают голову, и покоряются.
Слабости хватает на пару минут, а затем я вспоминаю, что в моем случае год за семь шел. И если сдамся сейчас, то дерьмо я, а не мужик. Таких сдавшихся в лесополосе и закапывают, и таких не жалко.
– От Кравченко нужно избавиться, - рассуждаю вслух, решив, что Ильей эту гниду больше называть не стану. – И Сашку я верну.
Похер, любит, не любит.
– Полюбит, блть, - поднялся с кровати. – Не в первый раз. Уж лучше я, чем он.
Или не лучше. Наверное, в чем-то мы с этой падалью одинаковые. Я, хоть и пацаном совсем был, но помню, как Кравченко на Сашу смотрел – он тоже всегда ее хотел.
И оба мы ее получили.
Пока мы трое живы, вечно из-за этой женщины будем драться. Нужно, чтобы моей была! Даже если я ей не сдался… хотя, тогда бы она не пришла ко мне.
Телефон вибрирует под кроватью, доставать его противно – я помню, что за видео он мне демонстрировал. Но таких друзей, которые звонят просто поболтать у меня нет. А значит, дело важное.
– Да.
– Через десять минут выходи, - бросил Сява, он же Савелий – тот, кого Кравченко надо мной поставил. – Новое дело для тебя.
На секунду закрываю глаза, и представляю, как посылаю их всех на х*й. И это будет тупостью, достойной малолетки. Пока придется прогибаться, но способ вырваться я найду.
– Буду, - ответил, и нажал отбой.
И через десять минут и правда вышел из дома, упакованный в толстовку, спортивки и кроссы. Зря Сашку не послушал – ребра, кажется, живот хотят проткнуть. Хотя, заживут, не впервые ломают.
– Садись, - Сява открыл окно, и подал знак, чтобы я сел рядом.
Он, в противовес своей кликухе и внешности лесоруба, водит обычный такой седан. Типичный для семейного человека. Только детского кресла не хватает для полной картины. Даже елочкой пахнет для полноты картины, и от этого запаха меня мутит.
Или от сотряса.
– Если снова стрелка, то я не в форме.
– Да я вижу, - хмыкнул он. – Догадался, что отделали тебя. Иначе бы меня как таксиста за тобой не послали, малец. Много чести.
– И что за дело?
– Мне не докладывали, - ответил, и до меня дошло, что расспросами я ничего не добьюсь.
Питер проносится перед окнами, а я пытаюсь составить в голове план. Главное, не просрать свою жизнь, и Сашкину, но дело в том, что я – не охеренно умный. А потому думать придется усердно. Выяснять, вынюхивать.