Голод
Шрифт:
– Заткнись, а. Пришла мне помочь, так помогай! – прервал ее «заботливую» речь.
Не хочу все это слышать.
Не понимаю ее. Если бы Илья ее вынудил вернуться, я бы нашел способ вытащить. Да, я считай никто – недавний зэк без связей, да еще и ходящий в должниках. Но ради Сашки бы справился.
Если бы ей это нужно было.
Если бы я ей нужен был.
– Ты только за этим пришла? – все же спросил, ведь Сашка сделала то, что я попросил – замолчала, и стала обрабатывать мои раны в тишине. – Или все же потрахаемся
И не знаю, смог бы я выставить ее, если бы Саша сказала, что не против. Вроде и мерзко от того, что она то со мной, то с ним, но… нет, не отказался бы от нее.
И до сих пор не знаю, смогу ли не бороться. Вроде и не нужен Саше особо, но она-то мне нужна до осатанения! Только она и нужна.
– Я объясниться пришла. И попрощаться, - произнесла Саша, опустив ресницы.
Попрощаться.
Звучит, как пощечина.
– Ну давай, прощайся! Хотя я итак все понял. Муж-то знает, что ты здесь?
– Он больше тебя не тронет, - Саша поджала губы, и села на край ванной, радом со мной.
Не тронет. Еще одна пощечина. Илья меня не тронет, я ж этого боялся, угу.
– Что бы ты там не думал, мне с тобой было отлично, - шепчет совсем рядом, а я глаза закрыл, и наслаждаюсь нашей общей горечью. – Я просто не подумала о последствиях. Зря мы с тобой сделали то, что сделали. Хотя… я не жалею.
– А я вот жалею, - сказал, чтобы уколоть ее.
Но Саша – крепкий орешек. Или просто мимо ушей пропускает мои слова.
– Жалей. А я не буду. Мне правда жаль, что так вышло. Думала, что получится, но жизнь – штука сложная, Денис. И не всегда все выходит так, как мы мечтаем, - усмехнулась Саша – надо мной ли, или над собой. – Ты не держи зла. Постарайся хотя бы.
Сука, лучше бы она в лицо мне бросила, что тупо хотела Илью позлить.
Или просто из любопытства со мной трахалась.
Что угодно было бы менее болезненным, чем этот шепот, полный сожалений. Что угодно!
– А зачем все это было, Саша? Зачем? – все же спросил ее, обернувшись.
– Я, - опустила она глаза, - эгоистка. И хотела попытаться быть счастливой. Илья часто меня обижал, а тут ты.
– А тут я – вечный несчастно влюбленный, - зло бросил ей в лицо.
Ну же, блть, Саша, сделай мне еще больнее! Я этой боли хочу!
– Или тупо пожалела меня? Слышал, что вы, бабы, из жалости тоже даете, - не могу остановиться, продолжаю хлестать ее словами, а Саша терпит, принимает все, и это из себя выводит. – Или ты извращенка? О таком я тоже слышал.
– Ты о многом слышал, - по-доброму улыбнулась она. – Эрудированный ты мой.
– Не твой.
– Не мой, - кивнула Сашка. – Ты с Ильей не связывайся больше, хорошо? И себя береги. Я… я знаю, что ты не в такси работаешь, - взглянула на меня остро, уколола, стерва – откуда знает-то? – Это не мое дело, конечно, но прекрати это, Денис. Ты только вышел, тебе двадцать
Уперся локтями в колени, и лицо закрыл.
Саша, как мне понять тебя?
Вернулась к мужу, трахалась с ним в свое удовольствие, и приперлась меня лечить. И тело и мозг. Слышу ведь, что искренне говорит, и чувствовал, что любила меня. Так что, блть, произошло за такое короткое время?!
– Почему ты вернулась к нему? Заставил? – спросил, ненавидя себя за слабость.
– Нет, Илья не заставлял. Говорю же, забудь о нем. Лучше не пересекайся с моим мужем, - дернулся от того, что она его мужем назвала. – Денис, мне жаль. Я уже ни во что и никому не верю, даже себе, но я однажды сделала тебе больно. И если бы могла этого избежать… прости.
– Да пошла ты нахер! – встал, взглянул на нее сверху вниз. – Принцесса, твою мать! Потрахались, и хорош. Иди к своему гандону, ко мне больше не таскайся. Не выйдет по-хорошему расстаться, Сашенька, и по-красивому тоже не выйдет. Ты же помнишь, кто я? С такими по-хорошему нельзя. Вон пошла, и больше не приходи. Свои «прости, прощай» засунь в задницу!
Проорался, но легче не стало.
Хуже только.
Влепи же мне пощечину, хватит все принимать! Встряхнуть бы, заставить остаться со мной. Сбежать. Что угодно, но не отпускать!
– Как скажешь, - кивнула Саша, встав с края ванной. – Прощай.
Вот и все.
Прощай.
– Нихера, - сам своим словам противореча, хватаю ее за шею, и на себя тяну. – Если уж прощаться, то именно так.
Эти слова я прошептал в ее губы.
ГЛАВА 4
Денису больно. Я его боль чувствую, как свою. Она с моей резонирует. Я будто настроена на него.
Обидеть хотел, унизить.
А теперь держит, и целует – отпустить не в силах. Знает ведь, что не приду больше. Что нельзя нам.
– Пусти, - прошептала, но оттолкнуть не могу.
Он весь – сплошная рана. Боже мой, в каком он состоянии! Чертов Илья, чертова сука-жизнь!
– Выбери меня, - тихо говорит, и зацеловывает. – Выбери меня, Саша. Останься, мать твою. Со мной останься!
Морщится от боли, но тянется ко мне. Вжимает в свое тело, хочет меня. Даже в таком состоянии хочет. И я отвечаю в каком-то порыве отчаянья – не так, как любящая женщина своему мужчине, а… не знаю, мы и правда утопаем, и держимся друг за друга.
«Илья узнает» - набатом в голове бьется, а Денис мои бедра обхватывает, ломая крупицы сопротивления.
Черт.
Нельзя.
Илья узнает, и что тогда? Тогда все зря!
Или он не узнает? Я душ приму, и… нет, я ведь тогда не смогу уйти, вернуться к Илье не смогу. И придется рассказать об угрозах Денису, а он ведь такой молодой. Глупостей наделает, и сядет.