Голод

Гауф Юлия

– И можешь это использовать? Насколько отцы этих маньяков важные люди?

Сдерживаю улыбку, и отвечаю. Виктор присвистывает. Еще бы, я назвал фамилии не просто Питерских чиновников. Тут масштаб совсем иной.

– Павел подстраховался, заснял на телефон кое какие моменты – их разговоры, планы. Некоторые моменты грабежей и убийств. И я знаю, где хранятся эти записи, - заканчиваю. – А значит, мы можем их шантажировать, и натравить на Кравченко.

Только действовать нужно аккуратно.

На Кравченко нужно организовать массовую атаку: проблемы с бизнесом,

заявление Алисы о попытке изнасилования, и давление из правительства.

Может, он и от этого отмажется, но у меня появится время, пока он будет отбиваться от проблем. Кравченко ослабеет, и у меня будет фора.

Обговариваем некоторые детали уже в коридоре, я почти опаздываю. Договариваемся насчет следующей сходки, и я выхожу, почти довольный жизнью. Вызываю такси, и еду за Сашей.

– Где ты был? – хмурится она. – Илья четыре раза звонил. Упрекал, что я за это время четыре офиса могла осмотреть, а не один. Денис, ты же не ввязался ни во что дурное? – Саша вдруг начинает волноваться, когда мы подходим к машине. – Это того не стоит, я же говорила.

– Саш, все хорошо. Я ни во что не ввязывался, - мимолетно дотрагиваюсь до ее ладони, сжимаю ее, и через секунду отпускаю. – Поехали в следующий офис.

– Поехали, - улыбается, и садится рядом со мной.

Хорошо, что я ей ничего не рассказал. Саша бы не одобрила, не поняла бы. Может, даже отказалась бы от меня. Бандитские сходки, шантаж, вымогательство, убийства… не для нее это, не из ее мира.

А значит, Саша не узнает. И хорошо.

ГЛАВА 14

Дни выдались какими-то… проклятыми, иначе не назвать. С офисом для фонда я определилась, и продолжала разъезжать то с Денисом, то с его напарником по делам.

– Если хочешь, пусть тебя возит только Соболев, - предложил муж.

А я головой помотала, вспомнив слова Дениса о том, что лучше не дергать кота за хвост. Вернее, Дэн выразился так: «не зли этого пи*ора лишний раз», и добавил еще пару своих любимых словечек. Не терплю я матершину, всегда кривилась от этого. Можно ведь выразить те же эмоции более удобоваримо. Но Денис… черт, да пусть матерится. Мне это странным образом даже нравиться начало.

– Так что, Саш?

– Мне все равно, - пожала плечами. – Но тебе, видимо, нужно, чтобы только Денис меня возил, дорогой. Заводит тебя это, я понять не могу? Слышала, что есть такой сорт мужчин, которые любят свою женщину делить, - я прищелкнула пальцами, силясь вспомнить нужный термин. – Куколд, кажется. Так, милый?

Думала, Илья взбесится, но он лишь хмыкнул, поцеловал меня в щеку, и снова помрачнел. Второй день ходит сам не свой, но явно не из-за меня или Дениса. И дома почти не бывает, а если является, то лишь для того, чтобы переодеться, и пару раз меня уколоть.

Разгружает мозги таким образом? Хм, возможно. Странный он, а я, дура, раньше этого не замечала. Мать не понимала за ее рассуждения, спорила с ней, но ведь и сама также мыслила: не пьет, не бьет, работает, а не в танчики играет на продавленном диване – значит, золотой мужик. Если бы не

его немногочисленные измены, я бы вряд ли решилась на развод так скоро.

Хотя… нет. Решилась бы. Встретила бы Дениса, и все бы закончилось точно также.

– Ладно, делай как знаешь. Фиона сегодня уезжает, можешь радоваться. Соболев отвезет ее обратно. А я на работу, - Илья бросил мокрое полотенце на пол спальни, закончив вытираться, и я тут же его подняла – не люблю запах сырости.

– Я с ними поеду, - нахмурилась, представив эту поездку, и меня затошнило до темноты в глазах.

– Зачем?

– Затем, что маме с Денисом некомфортно. И ему с ней, я думаю, - честно ответила, прижавшись к стене. – Можешь думать, что я просто хочу рядом с Денисом побыть, но это не так. Мне просто некомфортно от того, что они будет наедине находиться. Мама… ты ее знаешь, - я прижала пальцы к вискам, пытаясь унять дурноту.

Илье я сказала правду. С той, первой поездки мы с Денисом больше не рисковали так глупо. Он просто возил меня по делам будущего фонда, просил задерживаться, и снова уезжал по каким-то своим делам. Максимум, что я себе позволяла, оставшись с Дэном наедине в машине – это за руку взять.

А сейчас я просто хочу сберечь нервы и у мамы, и у Дениса. Да и у себя тоже. Ведь после того, как Денис отвезет маму домой, она сразу же позвонит мне, и будет изображать из себя бензопилу с безобидным названием «Дружба». А оно мне надо?!

– Ясно. Что-то ты бледновата, - недовольно пробормотал Илья, одеваясь.

Я отнесла полотенце в короб с бельем для стирки, и пошла на кухню. Не ела почти сутки, вот и бледновата. Вдобавок тошнит, и голова раскалывается – так всегда бывает от недоедания. А как тут спокойно поесть, когда мама ведет себя, как гестаповец?! У меня скоро нервная анорексия начнется.

Илья зашел на секунду, еще раз поцеловал меня в щеку на прощание, обдав запахом нелюбимого парфюма.

– Все, мне пора. С Фионой я попрощался. Мать не обижай.

– Ее обидишь, - пробурчала я, но уже в пустоту.

Зато я одна осталась, и могу спокойно пообедать. При Илье и маме вся пища кажется картонной на вкус. И я не ела, а глотала еду, чтобы поскорее закончить экзекуцию под названием «семейный ужин». А вчера и вовсе не спускалась к столу.

Настроения не добавляет еще и то, что Денис явно что-то задумал. И меня в свои планы не посвящает. Вроде как для меня старается, и мне… да, мне приятно. Любовь – это ведь не просто эфемерное чувство.

Любовь – это когда ты чувствуешь себя защищенной, желанной, самой лучше на свете. И несмотря ни на что я себя таковой чувствую. А еще я чувствую себя спеленатым младенцем, которого нельзя впутывать ни во что опасное. Хотя дело касается именно меня.

– Что-то ты бледновата, - эту фразу я услышала второй раз за день, только теперь не от Ильи, а от мамы.

И бутерброд на тарелке потерял всю свою аппетитность. Чер-р-р-т!

– Становлюсь истинной аристократкой, - не смогла я не съязвить. – Бледность, чахоточный блеск в глазах, худоба… думала, ты будешь довольна.