Голос Бездны
Шрифт:
Именно такое место искал когда-то Хью Грамон, чтобы поселить семью. Тогда она состояла всего лишь из Джеи, первой жены, и совсем крохотной дочери. При дворах трех имеющихся на острове королевств, где Хью пользовался большим успехом в качестве исполнителя всевозможных скользких, а то и откровенно грязных поручений, ничего не знали о его женитьбе. А он счел, что так будет лучше для всех. Когда периодически числишься в изменниках то у одного, то у другого короля, да еще славишься жестокими подвигами в джунглях, ни к чему иметь всем известное слабое место. Приобретя домик с желтой крышей, коротышка обрел покой. Теперь у него
Семья росла, к Джее добавилась Зэма, встреченная в Бахаме сиротка, а потом случилось памятное путешествие на Гату, остров Черного Вуду, откуда тогда еще лойнант Бахамской королевской стражи привез Лоло. В домике становилось все веселее, а уж когда вместо почившего кюре приехал Слим, большой любитель выпить с хорошим человеком, жизнь и вовсе наладилась. Хью стал приезжать сюда с огромным удовольствием, а раны затягивались в считанные дни. Новый кюре не долго позволил себя морочить, и быстро заставил Грамона признаться в том, кто он на самом деле.
Но когда на остров Андро пришла беда в виде странного бледнокожего, лишенного волос и ресниц человека, все стало меняться. Пришлось привезти сюда и Дженис, и Анджалу с братом, и даже совершенно никчемного Джезекию. Тут уж стало не до секретов, все как-то вылезло наружу само собой. Рыбаки встретили новость настолько невозмутимо, что Хью подумалось - а новость ли это для них? И вот теперь невозмутимости конец, его и его семью готовы уничтожить только за то, что он имеет фамилию, то есть является дворянином.
Мыс постепенно отдалялся, откуда-то из-за него, с запада, начинали выползать первые сумерки. Хью сидел на корме лодки, вцепившись в скамью, и неотрывно смотрел на все еще различимый крест. Это церковь, а четь правее и ближе стоит навсегда покинутый дом... Подумать только, там теперь будет школа для детей этих мерзавцев! А ведь когда-то за него было заплачено почти пятьсот золотых.
– Ты меня слышишь?
– нежно осведомилась Лоло, которая всю дорогу о чем-то говорила мужу, стараясь его отвлечь от неизбежных переживаний.
– Или ты опять думаешь о морских чудовищах, дурачок?
Хью с досады сплюнул в море. Вот как раз сейчас он о них не думал! Но теперь уже не забыть, что они там, там, прямо под ними... Одной этой темной глубины хватило бы, чтобы Хью добровольно ни за что не полез бы в лодку. А ведь глубина населена. И не только глубина, вон они, твари, фыркают по сторонам, набирают воздух перед нырком. Есть и такие, что дышут водой, у них холодная кровь и тонкие, как иглы, зубы.
– Джея! Налей мне рому, пожалуйста!
– Вот, держи, все уже налито!
– Лоло протянула ему кружку.
– Трубку раскурить?
– Пока не надо... Табака почти совсем не осталось, а он будет очень дорог, потому что на острова совсем никто не плавает, - пожаловался Грамон.
– А что ты говорила, Лоло?
– Я говорила, что господин кюре - очень хороший человек. Без него мы бы не нашли такой хорошей лодки. И ведь это та самая, которую ты хотел. Слышишь, Джемс? Господин Грамон считает, что у тебя самая лучшая лодка в поселке!
– Да?!
– засмеялся
– Да она же еле ползает, не говоря уж, что не смолена с прошлого года! Хотя господину Грамону, конечно, виднее.
– Тогда что же ты просишь по три золотых за один переезд, если это такая плохая лодка?
– обиделся Хью, которому в лодках больше всего нравился размер и толщина бортов.
– Отдай один золотой назад, хватит двух.
– Это уж извините, - покачал головой Джемс.
– Это уж вы сами виноваты. Мне, может, и везти-то вас теперь опасно, это жена уговорила. Жадная она у меня... Ну и кюре попросил. А ведь если спросят меня мужики: где был, что я скажу? Еще и поколотят...
– Долго еще?
– Хью с трудом заставил себя оторваться от кружки.
– Половину проплыли, - доложила Зэма, оглянувшись на камийский берег.
– Почти. Вот ума не приложу, как же он за тобой, Лола, на Гату отважился плыть?
– За мной бы он ни за что не поплыл, - засмеялась гатка.
– Ему просто напросто король Том много денег пообещал, а ради этого наш муженек всегда готов на подвиги.
– На саму Гату?..
– немного фальшиво изумился рыбак, мерно двигая весла.
– Расскажите, госпожа, пока мы в пути. Вот и господину Грамону спокойнее будет.
Заскучавшие дети выразили полное согласие. Лоло, сама еще не ставшая матерью, устоять не смогла и в сотый раз начала повествование. Хью опять сплюнул за борт и жестом попросил у Зэмы трубку.
По словам гатки история выглядела так. Король Том XXXI, гордившийся тем, что пересажал на колы больше вудуистов, чем все его родственники вместе взятые, никак не мог истребить эту заразу на острове. Особенно его беспокоил неуловимый Джо Салижар, колдун в цилиндре, сердце Вуду. Совет Кюре, которому король приказал найти способ борьбы с ним, после месячного совещания ответил, что никакого Джо Салижара просто напросто не существует, а все это лишь суеверие, которое можно победить выделяя побольше денег на строительство храмов. Тогда король посоветовался со своими придворными, которые предположили, что получше разузнать о Вуду можно только на острове Гата, легендарной родине каждого вудуиста.
– Так пошлите же туда корабль!
– потребовал король.
– Мои галеры плавают до самой Кубы и даже дальше, я хочу знать о том, что творится на этом страшном острове Гата!
– Но никто не смеет туда плыть!
– отвечали царедворцы.
– Самые смелые моряки торопятся как можно скорее проскочить мимо зловещего острова!
– Тогда позовите моего самого отважного слугу, лойнанта Грамона!
Хью поджал губы. На самом деле король Том как раз в тот день поймал лойнанта своей дворцовой стражи на безобидной афере, связанной с раскрытием группы орудующих в Бахаме заговорщиков. Все они были схвачены, и лишь казначей сумел бежать в сторону Дивуара самой короткой дорогой, через покрывающие середину острова джунгли. Увы, догнать мерзавца не удалось. Впрочем, и в Дивуаре он тоже не появился. Все складывалось так, что заговорщика убили вудуисты, присвоив себе его деньги... Хорошо еще, что кинувшийся в одиночное преследование Грамон чудом избежал опасностей и вернулся в столицу. К сожалению, в роскошной одежде, очень дешево купленной им в пути, осужденные перед самой казнью успели признать одеяние своего товарища.