Голос дороги
Шрифт:
— Твой, что ли, город? — зло спросил Грэм. Он начал догадываться, что нарвался на местных воров. Если это впрямь так, то разговор, скорее всего, будет короткий: или его выдворят из города, или просто убьют.
— Может, и мой.
— Купил его?
— Слушай, парень, — не выдержал остролицый. Он слегка надавил на стилет, и Грэм почувствовал, как по животу бегут горячие струйки крови. — Ты прикидываешься болваном, или действительно не знаешь?
— Чего не знаю?
— Ты из братства?
— Из какого еще братства? — искренне удивился Грэм.
— Тарнис, он, наверное, одиночка, — подала голос девушка.
— Даже для одиночки он маловато знает, — покачал
— Что, что… — проворчал седой. — Выпроводить его из города, и все. Нам тут такие деятели не нужны.
— Выпроваживайте, — сплюнул Грэм. — Только на корабль до материка. Иначе я отсюда не уйду.
— Ишь ты, — подивился Тарнис. — Он еще и условия ставить будет. Уйдешь, парень, как миленький уйдешь. Убежишь.
— Размечтался!
— Тогда пеняй на себя.
— Чем я вам помешал-то? Места, что ли, мало? Куска хлеба я вас лишил? Обеднели из-за меня?
— Поговори еще, — заворчал седой. — Тарнис, хорош с ним болтать. Отведи к воротам и дай пинка для ускорения. Пусть летит. И учти, малый, увидят тебя здесь снова — мало не покажется.
Грэм понял, что его действительно прямо сейчас выставят из города, не позволив даже забрать немногочисленные вещи и деньги из тайника на складах. Он вздернул подбородок, вжался в стену и заявил:
— Никуда я не уйду.
— А кто тебя спрашивает? — усмехнулся Тарнис.
И тут снова заговорила девушка, про которую все, казалось, забыли. Она повернулась к седому и начала что-то говорить ему убедительным тоном по-самистрянски, короткими фразами. Седой нахмурил косматые брови, но слушал внимательно, повернув к ней голову (хотя и не спуская одного глаза с Грэма). Тарнис ухмылялся. Грэм неотрывно смотрел на девушку. Он разбирал в среднем одно слово из двадцати, но этого было достаточно, чтобы понять — решается его судьба. К тому же, девушка была симпатичной, смотреть на нее было приятно, да и она на него поглядывала вовсе не с пустым равнодушием.
В ответ на тираду девушки седой резко мотнул головой и решительно сказал по-самистрянски: "Нет, Марьяна." Девушка подошла ближе, взяла его за локоть и принялась увещевать снова. Грэм смотрел на нее, не отрываясь, и чувствовал что-то вроде легкого головокружения. За два года каторги он не видел ни одной женщины, а до этого и сразу после у него как-то не было времени о них подумать. Теперь же перед ним была девушка, настоящая девушка, с длинными волосами и нежной кожей, в настоящем длинном платье, почти такая же, как те юные дворянки, что строили ему глазки в доме его отца. Но тогда девчонки его еще не интересовали, разве только в качестве партнеров на охоте, теперь же… ну, скажем, он был очень рад, что видит эту Марьяну, кто бы она там ни была.
— Хорошо, — вдруг резко сказал на всеобщем языке седой, обрывая поток речи девушки. — Пусть будет по-твоему. Хотя мне это и не нравится, учти, — и он бросил Грэму: — Пойдешь с нами.
Стилеты, как по команде, отодвинулись; руки тоже оказались свободны. Уже это было неплохо, но просто так повиноваться Грэм не желал, хотя и понял, что из города его теперь не выставят. Поэтому он зло спросил:
— Куда это?
— Долго рассказывать. Сказано тебе — пойдем.
— Вот уж нет, — заупрямился Грэм и еще сильнее вжался в стену. — Сначала скажите — куда. Не желаю тащиться за вами, словно овца на веревке.
Седой потерял терпение и вскинул руку, желая ударить Грэма, и тот, оскалившись,
— Не надо, — негромко сказала она сразу обоим. Повернулась к Грэму и взяла его за руку. На этот раз ее ладонь была не жесткой, а очень мягкой и теплой. Грэм так удивился, что не стал отнимать руку, а девушка все также негромко сказала ему: — Пойдем со мной.
И Грэм послушался.
Вот так, в буквальном смысле за руку, Марьяна и привела его в храм Фекса в Ите. Она же рассказала про Ночную гильдию и сумеречных братьев и предложила вступить в воровской цех. Грэм, долго не раздумывая, согласился.
Седой мужчина, которого звали мастером Арианом, оказался гильдмастером храма Иты — и дядей Марьяны. Ему с первого взгляда не понравился злоязычный молодой чужеземец, но принять Грэма в гильдию все-таки пришлось — мастер Ариан не в силах был отказать в просьбе горячо любимой племяннице, которую растил с детства.
Со временем отношение его к Грэму отнюдь не улучшилось, однако ради племянницы он молчал, сдерживая свои чувства, и только темнел лицом, когда натыкался на юношу в переходах храма или на улицах. Он даже назначил Грэму учителя — им стал Тарнис Тшуул, тот самый зеленоглазый остролицый мужчина, что заламывал ему руки в первый день «знакомства». Тарнис оказался человеком загадочным и лукавым, прозвище Лис ему дали не зря. Он был правой рукой мастера Ариана и лучшим вором в городе. Слава его распространялась далеко за пределы Иты.
В первые же дни Грэм повел себя так, что очень скоро настроил большинство сумеречных братьев против себя. При его появлении только что не плевались. Характер у него изрядно испортился, дерзости и оскорбления так и слетали с языка, он не испытывал ни малейшей благодарности к людям, которые приняли его в свое общество. Он стал жестким и язвительным. Но его терпели, в основном потому, что терпел дядя Марьяны и Тарнис (последний взирал на все выходки Грэма с непонятной полуулыбкой). Если бы не терпимость этих двух людей и не явная симпатия Марьяны, Грэма моментально вышибли бы из гильдии. Он это понимал, но нисколько не расстраивался, поскольку надолго задерживаться в этом милом королевстве не собирался.
По гильдии очень быстро разошелся слух о его недавнем каторжном прошлом. Следы от кандалов трудно было с чем-либо перепутать, а Грэм не пытался их прятать. Он, правда, помалкивал о том, за что попал в каменоломни, да никто и не спрашивал. Подробности пришлось сообщить лишь мастеру Ариану: ему, как главе гильдии, было необходимо знать о своих «подопечных» все. Грэм был уверен, что дальше него эта информация не пошла, мастер Ариан умел держать язык за зубами. Чуть позже о прошлом Грэма узнала и Марьяна. Сумеречные братья нисколько не удивились и не огорчились, обнаружив, что в их ряды затесался бывший каторжник, наверняка находящийся в розыске. Сдавать властям Грэма вроде бы не собирались: во-первых, в меньшей степени, из цеховой солидарности (какой же вор своего собрата-вора сдаст?) и, во-вторых, в гораздо большей степени, опять же из-за молчаливого заступничества мастера Ариана и Тарниса. Стоило, однако, гильдмастеру потерять терпение и только махнуть рукой, как Грэма взяли бы под белы руки и незамедлительно отвели бы в ближайшее святилище Прайоса, в подземные казематы. И цеховая солидарность его не спасла бы. Это Грэм понимал, но кротости это понимание ему не добавляло. Он положил, что если уж все-таки доведет мастера Ариана до точки, то просто сбежит из города, благо порт рядом. В крайнем случае, он решил рискнуть, тайком пробраться в трюм и «зайцем» доехать до материка.