Голос эха
Шрифт:
– Как чувствуешь себя, Олег? Отчёты коллег меня радуют: хорошая положительная динамика и хороший прогноз.
– Ладно, док, к чему все эти слова? Сергей, скажи лучше, что со мной произошло? Что вообще происходит?
– Я не знаю, что с тобой произошло. У меня есть только короткое сообщение от службы безопасности, удивлён, что они вообще мне что-то рассказали, с их-то манией всё засекречивать. Это они доставили тебя в больницу. А ещё есть анализы и тесты, вот на основе этого я и лечу тебя. И должен заметить, довольно успешно. На сегодня с тебя хватит переживаний, рекомендую не засиживаться, завтра не менее насыщенный день.
– Чем мне это грозит? – спросил я настороженно.
– Мы будем точно знать, где в твоём мозге произошел сбой и сможем более избирательно его простимулировать. Ну и появишься в статье в одном из медицинских журналов под именем пациента Б.
На этом мы попрощались. Я ещё немного посидел, пытаясь хоть немного рассортировать казавшиеся новыми воспоминания и отправился в палату, где и уснул с нетерпеливым ожиданием завтрашнего дня.
Я проснулся довольно рано. С удовольствием принял душ и побрился. Эти нехитрые процедуры вернули меня в настоящее не менее качественно, чем усилия докторов. Мне казалось, что воспоминания быстро возвращаются, и я вспомнил, пусть и не всё, но уже близок к этому. Однако, я так же понимал, что не всё так просто и, возможно, есть нечто, что мне ещё предстоит узнать.
После завтрака началось обещанное Сергеем лечение. Ничего нового я не отметил: тот же звукоизолированный кабинет без окон, то же мягкое и удобное кресло, и те же электроды для энцефалограммы, Единственное отличие – экран с мелькающими картинками и надписями, перед которым я, по настоянию доктора, сидел расслабленный и спокойно созерцал их мелькание. Это заняло не более часа, но я всё равно немного устал. Голова слегка гудела, и это сразу отметил Сергей.
– Как себя чувствуешь? Вижу, уже не так весел, как утром. Но ничего, ещё немного осталось, – сказал он, – наберись сил, начинается самое интересное.
Заметив моё удивление, пожимая плечами, он ответил:
– А ты что хотел? Это была только калибровка и тестирование. Отправим данные учёным в Институт мозга, они их расшифруют и после обеда проведём второй сеанс, уже по стимуляции.
Я громко вздохнул и прикрыл глаза.
– И не вздыхай так, пожалуйста. Недостаток времени вынуждает нас немного форсировать проведение процедур, но отзыв на лечение хороший. Естественно, ты быстро устал, но тут и здоровая голова кругом пойдёт. Сейчас у тебя три часа на отдых, пока делают анализ данных, рекомендую обед и хороший сон. Я пообедать уже не успеваю. Увидимся на втором сеансе, – сказал он, похлопал меня по плечу и быстро вышел, оставив меня на попечение невролога.
Обед в палате с видом на зимний сад и последующий непродолжительный сон сделали своё: я словно заново родился и полный сил, уже с нетерпением, ждал результатов утреннего теста и продолжения лечения.
В том же самом кабинете, где проводилась первая процедура, я удобно устроился в кресле. Снова поставили передо мной монитор прикрепили электроды. С минуты на минуту ждали прихода моего лечащего врача, доктора Сергея Ариса. Я немного нервничал, но считал это хорошим знаком, поэтому старался расслабиться и максимально успокоиться.
Он вошел буквально в ту же минуту, как на мне закрепили последний электрод. Отозвал в сторону невролога
– Олег, мы просим вас о согласии в изменении процедуры. Мы хотим провести стимуляцию, поместив вас в томограф. Монитор заменим на специальные линзы. Уверяю вас, всё вполне безопасно.
Тут же разговор продолжил Сергей:
– Это очень важно. У нас есть результаты томографии на всех этапах лечения. Посмотреть на активность мозга при стимуляции таким методом очень важно.
Соглашаться я не спешил. Я ответил, что память возвращается, и особой необходимости форсировать процесс я не вижу. И после этих моих слов Сергей решил поговорить со мной с глазу на глаз. Все вышли, и он продолжил:
– Олег, я понимаю твою осторожность. Я не спал всю ночь, обдумывая наилучший вариант. Всё решил сегодняшний сеанс и его расшифровка. Очень обнадёживающие результаты. Возможно, тебе кажется, что мы применяем чрезмерно активные методы лечения там, где вполне подойдут стандартные методики, и я с тобой согласен, если бы не одно “но” – у тебя нет времени.
Я нервно заёрзал и спросил:
– Вот сейчас стало даже немного страшно. Что ты имеешь ввиду?
– Ну, ну, не стоит так драматизировать, – он был серьёзен и спокоен, чем внушал уверенность, которая у меня буквально таяла. – Но через пару дней тебе предстоит профессиональное тестирование, корпорация хочет быть уверена, что не потеряет денег доверив тебе важную работу. Как по мне, так ты уже вполне работоспособен, но моё заключение для них вторично. И ещё, – он подошёл ближе и заговорил вполголоса, – предварительные результаты расшифровки первого сеанса показали несколько областей памяти которые пока заблокированы. Большая часть не относится к профессиональной сфере и её мы трогать не будем, дабы избежать излишнего вмешательства. А вот то, что связано с работой мы и хотим простимулировать. Воздействие на мозг минимально. Образно говоря, мы как будто протираем грязное стекло, через которое ты смотришь в прошлое, не более того.
Я полулежал в кресле, немного нервничал и, не смотря на спокойный голос доктора и убедительность его доводов, никак не мог успокоиться.
– Расскажи о рисках. Я не стану психом? – спросил я его осторожно.
– Олег, я с тобой предельно честен. Мне нет никакого смысла обманывать тебя. Любая твоя проблема с головой ударит по моему авторитету и авторитету моих коллег. Ты не первый на ком будет применяться эта методика лечения, и если бы были большие риски, то я ни за что не рискнул бы предложить её тебе. К тому же у них есть и обратная методика. Благодаря ей, мы можем откатить твой мозг к состоянию до процедуры.
– Ты так говоришь, будто имеешь в руках совершенный интерфейс управления мозгом. Даже я знаю, что такого нет. Или я не прав?
– Ты прав. Это Святой Грааль физиологии мозга – общение с ним напрямую и даже с каждой его структурой отдельно. Но эта методика близка, как никакая другая. А совместно с функциональной магнитно-резонансной томографией высокого разрешения позволяет подойти вплотную к разгадке работы мозга, а это то, о чем так мечтают когнитивные нейробиологи. И вот именно эту методику мы будем применять, чтобы тебе помочь.