Голос Ветра
Шрифт:
В нашей семье всё не как у людей.
Обычно все в Москву, мы оттуда. Все худеют, мы жиреем. И моя гимназия подразумевала чистоту и строгое воспитание, а на самом деле обычный интернат с волчьими законами. Так что Ветер, наверно, прав, я дикая.
У мамы мерседес. Матовый, красный. У папы такой же только чёрный. Очень комфортная машина. Кресла кожаные светло-коричневые, коврики пушистые. По периметру всего салона, вокруг бардачка и между сиденьями люминесцентная синяя подсветка. Панель тоже сияла. Работал кондиционер, дуя мне в лицо тёплым потоком. Я вытирала
Почему так глупо получилось?
И зачем Ветров мне нужен?
Как выкинуть из головы, как вытащить из сердца?
И почему так быстро я сдалась. Один день – черта между покоем и тревогой бешеной. Вчера я и не думала, что существует Ветер, а теперь он дул во мне ураганом, и я не могла вздохнуть полной грудью…
Господи, какие глаза, какой голос!!! Пусть бы он мой был!
— Тихо, Даночка, ну что ты, мышонок, — мама вытащила из своей короткой куртки платок и вытерла мне слёзы.
Я не сопротивлялась, хотя мне была противна такая опека. Мама сдала меня в гимназию-интернат, когда мне исполнилось девять лет. От себя оторвала, а теперь пыталась наверстать упущенное, забывая, что мне в мае уже восемнадцать, и мама мне на фиг не нужна. Вообще не нужна!
— Надо прекращать ходить по тёмным улицам. Дана! Вдруг бы что-то случилось?! Здесь такие банды ходят. Двадцать лет прошло с тех пор, как я уехала отсюда, а ничего не изменилось.
Вытирая мне слёзы, царапнула своим звериным маникюром, я зашипела, мама расстроилась.
— Как я устала, Дана. Хочу вернуться в Москву. Не выдержу напряжения. Тарас сказал, что скоро всё решится.
Тарас — это мой папа. Ничего милого в его фамилии нет. Лялька – злой и страшный бандит. Неспроста меня в детстве отправили жить в интернат, чтобы не отсвечивала перед папиными «партнёрами». На каникулах к бабушкам или с мамой за границу. Я всегда мечтала вот так жить, как мы сейчас живём: все вместе, свой дом, тепло, уютно. Все дома, у меня школа, у родителей работа, а ужинаем вместе.
Но такое чувство, что эта глупая детская мечта осталась в прошлом, когда я плакала, кричала, умоляла маму, стоя на коленях, не возвращать меня в интернат, ведь она такая богатая, она бы могла меня подарить другой семье, могла бы бабушкам отдать. Но это же престижно, что дочь в частной школе учится, такие деньги платятся.
Сидела рядом с ней, а не чувствовала, что она родная. Что до отца, то его откровенно боялась. Он командовал, и страшно становилось, когда злился.
Городок маленький совсем. Частный сектор занимал большую часть. Хорошо, что кроме бараков и старых домов, был коттеджный посёлок. Мне, как всегда, не повезло, в этом месте строили школу и планировали открыть в следующем году. Лицей. Мимо кассы, я уже поступлю и свалю отсюда. Родители пока не знают, что я от них съезжаю. Поступлю, подам заявку на общежитие. Вплоть до смены фамилии и внешности. Не удержат.
— Даночка, ты меня слышишь?
— Да, мама, — тихо и покорно ответила я.
Пружина будет сжиматься до окончания школы.
— Ты мне так нужна. Дочь – это всегда поддержка для матери.
Где
Только когда у вас с папой всё полетело к чёрту, вы вспомнили, что при побеге за МКАД нужно дочь прихватить, платить-то нечем. А тут школа бесплатная, папа даже обалдел, два языка можно изучать, волейбол, музыка, изостудия и всё за счёт государства.
— Такая большая. Парни, наверно, вьются. Ты у меня красавица. Сашка Потёмкина пыталась такой цвет волос, как у тебя, получить, представляешь, зелёный ей выдало! — она заржала.
Это же так весело, когда у старой подруги ничего не получилось.
И тут я поняла, что могу не замыкаться на маме. День назад все её слова болезненно, с критикой воспринимала. Доходило до полного отвращения, а теперь…
— Не плачь, мышонок, — невероятный, чарующий голос за спиной. — Мама же сказала, что скользко, куда так несёшься.
— Отвали!
— Отвалил.
Я улыбнулась.
— Запомни, Дана, с волосами экспериментировать только в салоне опытного стилиста.
Я достала телефон. Мама, естественно, сунула нос, чтобы посмотреть, кому пишу. Показала ей фото Полины Потёмкиной, дочки той самой Александры.
— Посмотри! И дочь у неё корова. Я говорю, все беды женщин оттого, что они не умеют за собой следить.
Да, ладно! Полинка – класс! Мало того, что фигуристая в семнадцать лет, ещё и характер зажигалки. Я просто тащусь от неё. Жалко, конечно, что Ветру она всё растрепала. Но! Раз она всё так ему рассказывает, значит Ветер узнает, что я им интересовалась, и если ему тоже нужно, отреагирует.
— «Полина, а у Ильи Ветрова есть телефон….
Я стёрла это безобразие. Конечно, у него есть телефон. Написала:
— «Полина, дай мне номер телефона Ильи Ветрова, я с ним не договорила».
Отправила.
Посмотрела на маму. Улыбнулась. Я не слышала, что она опять несла, просто смешно раскрывался её кривоватый рот.
— «Дан, не связывайся. Реально можно с ним влететь», — пришёл ответ.
— «Это как?» — отправила быстро и опять на маму посмотрела.
— «Попытаешься с ним отношения выстроить, он тебя опозорит. Он отталкивает и делает это жестоко».
— «Примеры, пожалуйста. А вообще-то я просто номер попросила. Но раз так сложно, я Витьку напишу, этому, с бабочкой на рубахе».
— «Держи».
И выслала мне номер телефона Ильи.
Я была счастлива, правда, в первые мгновения. Номер есть, а что дальше, я не знала.
С чего начать? Полина напугала реально, вдруг Ветер со мной жестоко?
*****
Папа у меня брутальный, поэтому дом себе такой же выбрал. На окраине коттеджного посёлка, у самого леса. Здоровый трёхэтажный домина из кирпича, некрасивый, без изысков, просто коробка. Сплошной металлический забор в три метра, и за время, что мы здесь жили с Нового года, у нас появились четыре собаки в опасных ошейниках. Я их боялась, только папа с ними и контактировал. Ротвейлеры, тренированные.