Голос Ветра
Шрифт:
Не особо больно. Кожу защипало… Самое неприятное, что обидно. Драться нужно… А не хотелось особо. У меня любовь, зачем беспокоиться.
Егор влез, сдерживая Илью. Полина Рязанцеву откинула от нас.
— Иди валерьянки выпей, неадекватка!
— Безграмотная! — крикнула я, прикрывая ладонями ударенную щёку. Илья меня к себе с силой прижал, я почувствовала его тёплые губы на своём виске. — Ты хоть знаешь, кто такие олигофрены?! Не разбираешься в диагнозах и несёшь ерунду!
— Рязанцева! Ты что?! Ревновать парня, которого в грязь втаптывала, и подругу предавать?! Это по-крысиному!
—
Не сразу я приняла это решение. Папа говорил, что мне ни в коем случае нельзя драться. Не положено. Но! Столько возмущения во мне появилось. Вулканы били, хотелось наказать дрянь.
Правда, все мои геройские порывы были Ветром погашены, он меня в стальное кольцо своих рук захватил и никуда не отпустил.
— Я тебя толстая не буду отмазывать, — разъярённая Рязанцева тыкнула пальцем в Полинку. — Пусть твоя мать знает, что ты гуляла всю ночь!
— Она не толстая, — вступился за Полю Егор, у него на лице застыла ухмылка. — Она свободная женщина, жрёт сколько хочет, а целлюлит придумали трусы.
Сказал и вынужден был с хохотом отпрыгнуть в сторону, потому что Полина мигом согрелась, стала от жара красная и попыталась Буравкина догнать, но узкая юбка не давала.
— В общем, Рязанцева, ты меня подставила, не жди ничего хорошего! — угрожала Тёма. Она сильно расстроилась.
Повисла пауза в нашей компании. Никто никуда не уходил. Мы с Ильёй слились в единое целое. Согрелись, у него руки даже без перчаток были тёплыми. И пах он восхитительно, самым любимым парнем. И я не хотела от него уходить, не желала расставаться. Носом уткнулась в его шею, заметив, что у него уши покраснели, натянула ему на голову капюшон.
Не злой он! Это я ненормальная. Но не олигофренка точно.
Рязанцева наблюдала за нами с сильной ревностью, губы сжимала и становилась совершенно некрасивой от злобных складок на лице.
Полина в негодовании всплеснула руками и, подкусив нижнюю губу, уставилась себе под ноги. Её больше не отпустят гулять вплоть до выпускного, а до него ого-го. Запрут дома, не дадут карманных денег… Какой ужас! Прямо как в моём интернате.
Егор, заметив, что его пассия опечалилась и больше не огрызается, стал невероятно серьёзным. Брови светлые свёл.
— Полин, да забей ты на эту дуру, — не рискнул обнять её, как меня Илья. — Скажешь, что Рязанцева вас кинула. Вы к ней пришли, а она потащилась с бомжами бухать.
— Что?! — заорала Рязанцева.
— Нельзя было на улице ночевать, — не обращая внимания на Варю, Егор продолжил придумывать легенду этой ночи. — Пошли ночевать к Ветрову. Мамка твоя его знает, это надёжно.
— Да, — согласился Илья, — вы спали вместе у меня в комнате, я у соседа. И нет проблем.
— Мама едет, — увидела вдалеке красный мерседес своей мамы и неохотно стала выбираться из объятий парня. Прежде чем показывать маме, что я обнимаюсь с мальчиком, надо с папой посоветоваться. Может, нельзя.
— Всё, девчонки! Нам пора сваливать, — торопился Егор, направляясь к нам с Ильёй, по дороге проехал ладонью по попе Полины, но та не отреагировала.
— Я позвоню, — шепнул мне Илья, его тащил в подъезд друг, хотя сам Буравкин жил не здесь.
Ветров
Здорово всё.
Тёма приосанилась, волосы поправила.
За рулём сидела тётя Саша, моя мама рядом, на сиденье пассажира. Выглядели мамы, как Полина и Варвара, такие помятые, что смотреть смешно. Инга, которая никогда на глаза чужим людям без косметики не показывалась, спешно пыталась привести себя в порядок, разложив косметичку перед лобовым стеклом.
Тётя Саша остановила машину, моя мама опустила стекло, водя кисточкой по скулам.
— Здравствуйте, тётя Саша, — улыбнулась Варвара и подошла ближе к Тёме.
— Здравствуй, Варечка, — таким же хриплым голосом, как у дочери, ответила тётя Саша. — Как отдохнули?
— Отлично! Вчера по телику показывали шикарный фильмец, ещё гадали.
— Что нагадали? — искренне заинтересовалась моя мама, с большим любопытством посмотрев на моих одноклассниц.
— Тёплую весну, — улыбнулась Полина, — и отличную сдачу экзаменов.
— Это неинтересно, — прошептала моя мама. — Мышонок, прыгай.
Я с Варварой не попрощалась. А вот Потёмкина даже чмокнула её.
Мне ещё долго привыкать к таким отношениям. Но потом Тёма объяснила, что Варвара Рязанцева хоть и стерва, но не крыса точно. Только вот Ветрова она до сих пор любила. Но не могла позволить с ним отношения, потому что Илья отказался зарабатывать на своём голосе много денег ради её удовольствия.
*****
Я махала рукой Тёме. Они с тётей Сашей ушли за высокий кованый забор к своему дому. А мы поехали дальше, ближе к лесу.
Вот недаром любовь животворящей называют. Я про маму забыла совсем. Меня больше не раздражали её высокомерие, брезгливость и глупые разговоры. Она стала просто мамой. Ну да, не такая как у многих, но зато красивая. И папе нравилась.
Бывало, папа выпьет немного, посмотрит на маму стеклянным взглядом и скажет: «А станцуй-ка мне у шеста, детка». Мама засмеётся, и они уйдут танцевать. Это называется «Пилоне». Хотя мне однажды рассказали, что это завуалированный стриптиз. Но я точно знала, что мама не танцевала в стриптизе, папа её забрал замуж сразу после школы. Бабушка была очень строгой, поэтому папе пришлось ещё побегать и выкупить себе невесту. Многие считали, что это романтично, а для меня похоже на продажу. Папа реально тёще и тестю денег дал, чтобы не лезли. Смеялся потом, что калым оплачен, нужно отрабатывать.
В этой истории мне нравилось только одно: свадьба сразу после школы. Я бы вышла за Илью замуж. Просто я такой человек, очень не люблю, когда что-то меняется. Мне и вещи легче держать на своих местах, и к людям я привыкаю. Раз у меня есть любимый парень, он останется таким на всю жизнь.
И это не первая любовь. Я уже влюблялась во взрослого мужчину, которого видела издалека.
А что? Вполне даже сильное чувство, только детское, с Ветром всё серьёзно.
Только вот я в курсе, что наивная. В себе уверена полностью, а вот Илья может оказаться любвеобильным и обидеть меня. Так что поступление, поиск работы, устройство самостоятельной жизни — моя реальная перспектива. Только без Ветра мне будет плохо.