Голос
Шрифт:
И тут он с предельной ясностью вспомнил все.
Это напоминало взрыв мегатонной бомбы: корпус достиг поверхности, реле защелкали… и детонатор сработал. Воспоминания о реальном и невозможном вступили в цепную реакцию, принуждая плавиться мозги.
Существовал лишь один способ остановить этот процесс.
– Эй, друг, ты еще здесь?
В течение целой секунды, разглядывая то, что еще вечером представляло собой лиловый грейпфрут, а теперь восстановило обычный цвет и нормальные размеры, – Влад был почти уверен, что не получит ответа. Потому что гораздо правдоподобнее выглядела бы версия об
– С кем ты там разговариваешь? – спросила мать из кухни.
– С привидением, – Влад надавил слив воды и отправился умываться.
За завтраком мать долго смотрела на него, прежде чем спросила:
– Плохо спал? Что-то неважно выглядишь.
– Так, – Влад неопределенно пожал плечами.
В зеркале в ванной он и сам заметил, каким помятым с утра было его лицо, а под глазами залегли тени, придававшие ему нездоровый вид. Неудивительно, что мать сразу обратила на это внимание.
– Завтра у тебя кончается испытательный срок, – напомнила она. Речь, скорее, шла не о том, оставят ли его на постоянную работу, а о деньгах, которые Влад должен был получить вскоре.
Влад, не поднимая головы, кивнул.
Кажется, старики даже успели спланировать, куда уйдет большая часть этих денег. Три или четыре дня назад он случайно подслушал вечером их разговор. Что ж, похоже, он преподнесет им сюрприз.
«Мы уладим это», – прозвучал голос в голове, будто в ответ на его мысли.
Влад едва не поперхнулся чаем.
– Что с тобой? – Мать смотрела на него с возрастающим беспокойством.
– Ничего, просто голова болит. Наверное, из-за погоды, – сказал Влад, ставя уже пустую чашку на стол. – Спасибо.
Через сорок минут он вышел из дома и свернул в переулок, где минувшим вечером устроил небольшую постирушку, ползая на карачках среди луж и стараясь не вопить от боли и отчаяния. Затем, следуя указаниям голоса, повернул еще дважды, пока не выбрался на нужную ему улицу, и зашагал по ней.
Странно бывает выяснить, что в районе, в котором ты вырос, прожил всю жизнь и, кажется, исходил вдоль и поперек каждую пядь тысячи раз, существуют места, где еще никогда не бывал. Тогда чувствуешь себя туристом, долго изучавшим будущий маршрут по картам и фотографиям. Эта улица находилась здесь всегда, пока он рос, ходил в школу, медленно спускаясь по реке времени до нынешнего дня, но Влад был вынужден с удивлением признать, что не помнит ни этих домов, ни детской площадки с длинным рядом качелей вдоль высокой шеренги тополей с большой каруселью в центре, ни уютного сквера с маленькими скамейками по другую сторону, ни даже названия самой улицы.
Итак, все оказалось правдой. У него в самом деле отыскался невидимый друг и покровитель – или, если угодно, тот нашел его сам. Его особенная двойная жизнь, хе-хе, продолжалась. Но уже по его собственным правилам.
Как сказал голос, в любой игре важно не то, за что она ведется, – а кто диктует правила. Это было ценным приобретением. Никто и
«Сюда, – указал голос, когда Влад проходил мимо дома с номером 9. – Следующий подъезд, третий этаж. На двери нет таблички, коричневый дерматин».
Где и когда голос раздобыл эту информацию, Влад особенно не задумывался: не так уж важно знать, на какие шиши старший брат купил тебе этот «харлей». Он начал подниматься по лестнице. В кармане брюк у него был несколько укороченный сварочный электрод, который он как-то приволок с работы, предварительно очистив стержень и заточив один конец на наждачном станке – штука вышла чертовски острой. Торчавшая из кармана верхняя часть пряталась под курткой, нижнюю Влад обернул носовым платком. Но она все равно колола ногу, когда он поднимался по ступеням.
Между вторым и третьим этажами у него вдруг потемнело в глазах. Влад успел схватиться за перила и согнулся, прижимаясь к ним животом. Пока в ушах стол звон, он подумал, что это похоже на ощущение, словно находишься в салоне взлетающего самолета. И еще… что если бы он полетел вниз по ступеням, заточенная хреновина в кармане наверняка проткнула бы ему ногу, а потом, может быть, пропорола бы и живот другим концом. Очень даже вероятно.
– Какого черта… – пробормотал Влад, переводя дыхание. Внезапный приступ слабости, едва не закончившийся обмороком, постепенно проходил.
«Ночью ты слегка перенапрягся, и твой организм еще не успел восстановить затраты энергии», – сказал голос.
Спустя пол минуты последние признаки головокружения исчезли, унеся с собой заодно и большую часть осиной возни в мозгах, донимавшей Влада с утра. Наверное, не такое это безобидное занятие летать, – подумал он и продолжил подниматься на третий этаж.
Почти все жильцы должны были находиться дома: во-первых, сегодня воскресение; во-вторых, ноябрь во Львове – один из самых мерзких месяцев в году и, хотя дождь закончился еще ночью, на улице было полно слякоти, густо замешанной на палой листве, липнущей к ногам – этакий вязкий раствор, которым осень цеплялась за время и за людей, чтобы остаться в их жизни навсегда. Поэтому Влад несколько забеспокоился, что кто-нибудь его увидит и запомнит.
Однако ни одна дверь за минуту его пребывания в подъезде ни на одном из четырех этажей не открылась, никто не вошел за ним следом, что, если вдуматься, было логично. Но он все равно беспокоился.
«Все нормально», – произнес голос, видно, уловив его неуверенность.
Влад остановился перед дверью, обитой коричневым дерматином, и позвонил.
– Кто? – спросили с другой стороны.
– Я, – ответил Влад.
Дверь открыл парень из зала игровых автоматов, дружок Стаса, устроивший вчера вечером безвизовую экскурсию по его карманам на улице Коперника. Он жевал что-то вроде бутерброда из хлеба, перемазанного субстанцией, похожей на дерьмо. Из недр квартиры звучал альбом группы «Кинг Даймонд», записанный в 91-ом году. «Эй, уходи!» – тянул фальцетом испуганного мальчишки солист, обращаясь к кому-то зловещему у порога.