Головоломка

Тилье Франк

– Ангел или демон? Сегодняшняя Хлоэ становится Хлоэ былых времен, хотя руки у нее все такие же холодные. А что, мне нравится.

Она коснулась ключа, висевшего на цепочке на груди Илана.

– Как думаешь, что он открывает?

– Ящик с фантазиями…

– Нет, правда… Ты не пробовал открыть дверь комнаты, где хранятся деньги?

– Там совсем другой замок.

Они ударились о стенку кабины.

– Нас могут услышать.

– Да плевать я хотела на остальных.

Илан забыл обо всем и отдался наслаждению. Хлоэ сводила его с ума,

вода текла по лицу, кожа горела. Он погладил ее грудь и вдруг заметил несколько маленьких шрамов – их было пять или шесть, – но ни о чем не стал спрашивать. Хлоэ улыбнулась и прикрыла ему рот ладонью, чтобы приглушить хриплый вскрик наслаждения.

– Тише, милый, не то растревожишь осиное гнездо.

Илан поцеловал ее и шумно выдохнул. Впервые за долгое время ему было по-настоящему хорошо, но он понимал, сколь эфемерно это ощущение покоя.

Хлоэ отодвинулась в угол кабины и начала одеваться. Илан выключил воду и поцеловал ее в шею.

– Ты просто хотела снять напряжение или у нас с тобой есть будущее?

– Посмотрим… Не стоит торопить события.

– Называешь меня торопыгой?

Она улыбнулась:

– Главное, что нам обоим было хорошо, разве нет?

Илан провел ладонью по груди Хлоэ.

– Этих шести шрамиков раньше не было, – прошептал он. – Похоже, тебя кто-то ранил.

Девушка мгновенно натянула майку и водолазку.

– Ерунда. Люстра сорвалась с крюка.

– И?..

Хлоэ удивила его настойчивость.

– А ты как думаешь? Я лежала на диване, и кованые наконечники воткнулись в грудь, всего в нескольких сантиметрах от лица. Пришлось вызывать спасателей.

Илан отстранился, взял влажное полотенце.

– Если я правильно помню, твой диван никогда не стоял под люстрой.

– Верно. Но ты ни разу не был в моей новой квартире.

Хлоэ посмотрела на часы, чтобы прервать неприятный разговор.

– Игра стартует через полчаса. Приготовишь завтрак? Кофе с молоком, несколько тостов и клубничный джем. А я пока причешусь.

Илан кивнул, быстро оделся и ушел. Было очевидно, что Хлоэ соврала насчет шрамов, но зачем? Что она скрывает?

Он отнес свои вещи в комнату и отправился на кухню, где застал Максима Филозу, который успел принять душ и побриться, надел докторский халат и теперь пил фруктовый сок.

– Хорошая была водичка? – спросил он, подняв глаза на Илана, и тот не нашелся что сказать.

– Я выглянул в окно своей комнаты, – продолжил Филоза. – Снегопад поутих, но небо свинцовое, так что это ненадолго. Не знаю, сколько намело снега, но, если погода не улучшится, нас может окончательно отрезать от мира. Ни одна машина сюда не пробьется. Что будет, если кто-нибудь серьезно поранится?

– Думаю, Гадес все предусмотрел. В душевой есть аптечка с перевязочным материалом и антисептиками…

Илан поставил чашки в кофемашину и нажал на кнопку, достал из морозилки хлеб и положил его в микроволновку. Филоза нахмурился.

– Гадес… Ну что же, давай поговорим о Гадесе. Я все время думаю об игре и вижу все больше странностей.

У «Паранойи» нет ни рекламы, ни спонсоров. Организаторы упорно пытаются внушить окружающим, что игры не существует. Кто дал триста тысяч евро? Почему он это сделал? Захотел посмотреть, как восемь придурков гоняются за черными лебедями? Полагаешь, в конце появится Гадес с чемоданом денег, отдаст их победителю и отпустит его, как в казино?

– Что ты пытаешься сказать? – тихим голосом спросил Илан.

– Окончательная картина у меня в голове еще не сложилась, но думаю, что Моки и Лепренс исчезли по-настоящему. С ними действительно что-то случилось. А твоя подружка Хлоэ делает все, чтобы задержать нас здесь.

Илан покачал головой:

– Лепренс носил очки, серийный номер которых стал ключом к первой загадке. Он точно один из «незваных гостей» и играет с нами. Лепренс – член организации. Как и Моки.

– Но ведь организаторы «Паранойи» могли использовать код с очков, не сказав ему. Мы были в игре задолго до того, как попали в эту гребаную клинику. За много дней, да что там, недель до начала гонки. Они за нами наблюдали – разными способами: в кафе, в спортивных клубах. Подглядеть циферки на дужке – плевое дело.

– Но зачем?

– Пока не знаю. Хотят запутать нас, заставить сомневаться. Вернемся к твоей… к Хлоэ. Почему она пытается удержать остальных в игре? Зачем ей лишние соперники?

Илан задумался.

– Наверное, просто боится остаться в клинике одна. Не хочет, чтобы игру прервали и появились легавые. Ей очень нужны деньги, и она настоящий боец.

– Как и все мы. – Филоза бросил взгляд на дверь и продолжил: – Скажу тебе еще одну вещь – последнюю – про Сандерс. Вчера вечером я видел, как она бегом возвращалась в комнату за две минуты до отбоя.

Илану показалось, что его ударили под дых. Он поставил на стол банку с джемом и знаком попросил Филозу продолжать.

– Я сидел здесь, в темноте, пил воду. Она, судя по всему, пришла из центрального вестибюля и сразу закрылась на ключ. Я тоже пошел к себе, но успел увидеть, как через несколько секунд вернулись вы с Моки.

Илан совсем растерялся. Получается, что тенью, промелькнувшей перед ними в дальнем конце коридора, был не Жигакс, а Хлоэ.

Филоза решил дожать Илана.

– Что произошло вчера вечером? Зачем вы с Моки потащились в те коридоры, зная, что свет скоро погаснет?

Илан выдержал паузу.

– Он всего лишь хотел показать мне старые, наполовину сгоревшие папки с документами.

– Какие именно документы лежали в тех папках?

Тон Филозы изменился, и Илан ощетинился.

– А тебе-то что?

– Просто любопытно.

Его реакция показалась Илану странной. Откуда такой интерес к старым историям болезни?

– Там не было ничего важного, – наконец сказал он. – Моки – адепт теории заговора, во всяком случае, так мне показалось.

В кухню вошла Хлоэ, Филоза вскочил и направился к двери, на пороге обернулся и обвел глаз указательным пальцем.