Головорез
Шрифт:
— Откуда вы знаете?
— Я их видел.
Соломон опустил кулак, но не встал. Он сердито посмотрел на своего пленника, гадая, сколько людей ходило за ним по пятам в последние дни и почему, черт возьми, он этого не заметил.
— Прошу вас, — сказал мужчина. — Я не хочу причинить вам вред. Я только хочу поговорить.
Соломон обшарил его, обнаружил в плечевой кобуре пистолет. Положил его к себе в карман, затем перекатился на бок и встал.
Мужчина в плаще приподнялся на локтях. Посмотрел на возвышающегося над ним
— Меня зовут Виктор Амаду. Спасибо, что не убили меня.
— На здоровье, — машинально отозвался Соломон. И протянул руку, помогая мужчине встать.
Минуту они оправляли одежду и отряхивались от пыли. Амаду пригладил короткие седые волосы.
— Может, выпьем кофе? — предложил он. — В том кафе, где вы меня заметили. Ничто не мешает нам побеседовать в цивилизованной обстановке.
Соломон согласился. Они вышли из проулка и свернули за угол.
— Здорово проделано, — заметил Амаду. — Эта ловушка в проулке.
— Вы знали, что я вас засек. Почему вы не отстали?
— Потерял бдительность. Я спешил. Время истекает, а нам еще многое нужно обсудить.
— Что — многое?
— Сначала кофе. Возможно, круассан.
В кафе «Оле» имелась стойка и несколько круглых столиков. На оштукатуренных стенах висели яркие сомбреро и афиши боя быков. Занят был только один столик, за ним сидел и читал газету седой старик.
Амаду изучил выставленные под стеклом на прилавке пирожные и разочарованно покачал головой.
— У них несвежий вид, — пробормотал он, обращаясь к Соломону.
Они заказали кофе и, отнеся горячие бумажные чашки к самому уединенному столику, сели друг против друга. Амаду понюхал кофе, сделал глоток и пожал плечами, как бы говоря: «Придется удовольствоваться этим».
— Итак, Виктор, — сказал Соломон. — Откуда вы? Из Нигера?
— Я работаю у Клода Мирабо, посла Нигера в Соединенных Штатах. Обычно мы сидим в Вашингтоне. Но в Сан-Франциско мы приехали, чтобы встретиться с Шеффилдами и отговорить их от вмешательства в дела нашей страны.
Соломон лишь кивнул, стараясь не показать, как мало ему известно.
— Перед нашей с вами встречей в коридоре мы провели крайне неудовлетворительную встречу с Кристофером Шеффилдом. Вообще-то нам нужен был Майкл Шеффилд, но его не оказалось.
— Он был в Африке, — сказал Соломон.
— Я слышал об этом. Но, если он в то время находился в нашей стране, он въехал туда нелегально. Регистрации не было. Я проверил.
— Насколько трудно въехать незамеченным?
— К сожалению, совсем нетрудно. Наши границы прозрачны. Мы не можем уследить даже за скотиной, которая бродит туда-сюда, не говоря уж о людях, которые гораздо хитрее. Майкл мог встречаться с генералом Гомой на его ранчо, у самой границы. Это вероятно.
— С Гомой?
— Вы о нем знаете?
Соломону ужасно не хотелось раскрывать свои карты, но он никогда не слышал этого имени, в чем и признался Амаду.
— А. Тогда,
— Почему нет?
Амаду улыбнулся и, глотнув кофе, начал:
— Мы — демократическая республика, так? Каждые пять лет у нас проходят выборы президента. Очередные состоятся в это воскресенье. В последние десять лет нашим президентом был человек по имени Ибрагим Будро.
Соломон кивнул. Он находил это имя в интернете.
— У Будро, скажем так, не самая лучшая репутация, — продолжал Амаду. — Наша страна очень бедна, однако он разбогател на своем посту. Это всегда… э… подозрительно.
— Вы подразумеваете, что он нечист на руку?
Амаду засмеялся, обнажив яркие, ровные зубы.
— Очень хорошо. Обожаю выражение «нечист на руку». Такое американское. Да, вы бы сказали, что он нечист на руку. Он прикарманивает деньги, которые должны идти народу. Многие страны и ООН присылали в Нигер деньги и продовольствие во время неурожая. Будро и его люди забирали большую часть денег, а еду продавали. Мой народ голодает…
— А Будро и его дружки богатеют.
— Точно. Наша страна живет сельским хозяйством, в основном животноводством, но засуха погубила пастбища. У нас не так много природных ресурсов…
— А как насчет урана?
Глаза Амаду вспыхнули:
— А! Вот мы и подбираемся к сути вопроса. У нас вторые по величине залежи урановой руды в мире, после Австралии. Две огромные шахты рядом с городом Арлит и завод по производству желтого кека, которым управляет группа французских бизнесменов.
— Позвольте мне угадать: они платят Будро.
— Вы очень сообразительный человек, мистер Гейдж.
— Оставьте. Как сюда вписываются Шеффилды?
Амаду поднял длинный палец:
— Еще немного информации общего порядка. Как я сказал, в воскресенье моя страна голосует. Будро, естественно, снова выставляет свою кандидатуру и лезет из кожи вон, чтобы дело решилось в его пользу. Но велика вероятность того, что народ проголосует не за него, а за некоего Жака Лорана. Вы не слышали о Лоране? Нет? Лоран — реформатор, немного левого толка, но не настолько, чтобы встревожить Запад. Он преподаватель столичного колледжа. Выступает за подотчетное правительство и хочет принять меры против взяточничества.
— Плохие новости для дружков Будро.
— И для французов, которые рады платить Будро, чтобы без помех заправлять на шахтах.
— А Шеффилды? На какую лошадку они ставят?
— На какую лошадку? — Амаду снова засмеялся. — Лошадка. Это забавно.
Соломон смотрел на него и ждал.
— Шеффилдам Будро, разумеется, не нравится, потому что он… как это вы говорите? — в кармане у французов. Oui? Но и Лоран им не нравится, потому что он хочет национализировать урановые рудники.
Амаду замолчал, подняв брови и ожидая подсказки. И Соломон его не подвел: