Головорез
Шрифт:
Наклонившись в машину, Гейдж схватил Лу за горло.
— Черт! — снова вскричал голосом, похожим на голос утенка Дональда. — Пусти!
Он дергал руль вверх-вниз, словно мог оторвать «форд» от земли и полететь над улицей с висящим из окна Соломоном Гейджем. Перед глазами Лу заплясали черные точки, когда Гейдж просунул свободную руку в машину и вытащил ключ зажигания.
Гейдж провел рукой по поясу Лу и вытащил револьвер, про который Лу совсем позабыл.
Гейдж отпустил его горло. Лу судорожно вздохнул, и сладкий, драгоценный воздух
Облегчение длилось мгновение. Гейдж ткнул в висок Лу дулом его же собственного револьвера. Отчего стало больно.
— Ты человек Барта Логана, — сказал Гейдж.
Говорить Лу не мог. Он кивнул.
— Ты следил за мной несколько дней.
— Верно.
Теперь его голос не походил на голос утенка Дональда. Скорее на голос Луи Армстронга. Он спросил себя, не повредил ли ему Гейдж голосовые связки.
— Ты фотографировал меня с Лусиндой Крус.
На этот вопрос Лу отвечать не хотелось. Но, черт, камера лежала рядом…
— Передай от меня Логану… — прогремел Гейдж, и у Лу блеснула надежда: если Гейджу нужен посыльный, то, может, он все же не убьет его.
— Передай Логану, чтобы перестал за мной следить. Скажи, чтобы отвязался от меня. Больше не злите меня. Понял?
— Да, я тебя понял.
Гейдж еще раз ткнул его в висок револьвером.
— В смысле, да, сэр, — прохрипел Лу.
— Передай Логану, что, если я еще раз замечу «хвост», я сообщу в газеты все, что знаю о Шеффилдах.
— Да, сэр.
— А я знаю всё. Абсолютно. Я утоплю всю семью.
— Ладно.
Тычок.
— В смысле, дассэр.
Гейдж отошел от машины. От внезапного облегчения у Лу перехватило дыхание.
— Передай ему, — приказал Гейдж.
Он развернулся и пошел прочь, туда, куда направлялся раньше. Револьвер Лу он опустил в карман пиджака. Проклятье. Лу любил этот револьвер. Но просить вернуть его не собирался. Гейдж подобрал свой кейс и стал спускаться с холма.
Лу смахнул с колен осколки. Дрожащими пальцами достал из кармана рубашки сигарету. Ему удалось зажечь ее и сделать пару глубоких, успокаивающих нервы затяжек, думая при этом: «Господи, как же я ненавижу этот город. Ненавижу свою работу. А больше всего ненавижу этого проклятого Соломона Гейджа».
Пропустив еще одну хорошую порцию дыма через саднившую глотку, он позвонил Барту Логану по мобильному.
— Босс? Сейчас такое случилось, что вы не поверите.
Глава 47
Роберт Мбоку захлопал в ладоши и засмеялся, когда громадный лысый человек стал душить мужчину в автомобиле. Этот «форд» постоянно путался у них под ногами в ходе слежки, и Роберт уже вынашивал мысль лично разобраться с водителем.
— Вы видели? — спросил он по-французски у Жан-Пьера. — Бах, и выбил окно. Потом стал душить. — И засмеялся.
— Я это видел. — Жан-Пьеру было не до смеха. — Нам повезло, что он нас не засек. У него могло появиться желание проделать то же самое с нами.
Смех Роберта
— Хотел бы я на это посмотреть.
Он подхватил свое мачете с пола серебристого пикапа и сделал рассекающее движение — не поднимая оружия выше приборной доски.
— Опусти, — устало произнес Жан-Пьер, — пока не отрезал мне ногу.
— Мне надоело сидеть и ждать. Давайте поймаем этого великана и заставим с нами поговорить.
— Ты видел, что он положил в карман пистолет.
— Он не станет в нас стрелять. Он нас даже не увидит. Для него мы невидимки. Он не заметил нас у штаб-квартиры компании, где мы ждали Майкла, и не заметил, что мы за ним едем.
Жан-Пьер покачал головой.
— Он разговаривал с Виктором Амаду. Это все меняет. Теперь он настороже. Надо полагать, что и Шеффилды тоже.
Роберт опустил мачете острием вниз, прислонил рукоятку к колену. На нем по-прежнему были новые джинсы с завернутыми штанинами и свободная хлопчатобумажная рубашка с расстегнутыми манжетами.
— Тогда убьем Амаду. Убьем этого великана. Убьем того толстяка в машине. Убьем Шеффилдов. Убьем их всех, Жан-Пьер. Так лучше всего.
Жан-Пьер сердито сосал свою короткую сигарету:
— Здесь тебе не буш. Тут не оставишь тела гиенам. Здесь полиция расследует каждое исчезновение. И в городе есть свидетели. Посмотри вокруг. Люди в парке. Люди за окнами этих зданий. Повсюду глаза, за всем наблюдающие.
Роберта он не убедил.
— Этот здоровяк выбил окно, чуть не придушил водителя, забрал у него пистолет, — сказал тот. — Никто даже не выглянул. Даже сейчас никто не смотрит. Вы слишком много волнуетесь из-за свидетелей.
Пожав плечами, Жан-Пьер затушил сигарету. Пепельница была полна воняющих окурков. Еще одна причина выйти из машины, что-то сделать, подвигаться.
— В городе не получится, — сказал Жан-Пьер. — Нам надо уничтожить Шеффилдов в усадьбе старика, в лесу. Можно прихватить несколько человек, приравнять то место к зоне военных действий, положить их всех.
Роберт улыбнулся:
— Порубить их. Развесить их головы по деревьям.
Жан-Пьер пристально смотрел на тот угол, за которым исчез мужчина с бритой головой. Роберт подумал, что Жан-Пьер выглядит более утомленным, чем обычно. Мешки под глазами набрякли и посерели. У него столько забот.
— Надо поднять небольшой шум. — Роберт хлопнул в ладоши, заставив Жан-Пьера повернуться к себе. — Пусть знают, что им угрожает опасность.
— Что это даст?
— Хотите, чтобы Шеффилды побежали к папочке? Напугайте их.
Жан-Пьер целую минуту обдумывал сказанное. Затем улыбнулся и указал на толстяка в «форде».
— Только быстро, — сказал он. — И тихо. Помни, сколько вокруг людей.
— Тихо, как змея.
Роберт открыл дверцу пикапа и выскользнул наружу, его ноги в новых кроссовках коснулись земли беззвучно. Он сунул под рубашку мачете, почувствовал кожей холодное лезвие.