Гончие смерти
Шрифт:
– Я тебя узнал, – ответил гигант. – Ты поручик Лихослав. Но кто с тобой? Этих людей я не знаю.
– Это мои спутники. Боярин Гудимир, боярин Хлопослав и юный боярин Лесан. Сей юноша – мой племянник. Теперь назови себя!
– Я десятник Марибор.
– Ты здесь н'aбольший?
– Да. С какой целью пожаловали в Морию, посланники?
– Князь поручил нам забрать одного узника.
Охоронец опешил.
– Прежде такого не бывало, – пророкотал он.
– Всегда бывает первый раз, Марибор, –
Десятник медлил.
– Вы прибыли сюда без охоронцев? – с подозрением осведомился он.
– Наши охоронцы остались на берегу, – ответил Довгуш. – Я побоялся, что вы примете нас за врагов и поколете стрелами прежде, чем мы пристанем к острову.
– Твои слова справедливы, – нехотя признал десятник. – Хорошо. Назови нам узника, за которым вы приехали.
– Сей узник – толмач Рамон.
– Могу я спросить, для чего вы его забираете?
– Князь желает поговорить с ним с глазу на глаз.
Еще несколько секунд десятник размышлял, а потом принял решение, и приняв – более не колебался. Он подозвал к себе двух охоронцев и коротко распорядился:
– Приведите сюда узника Рамона. Живо!
Охоронцы поклонились, развернулись и, бренча кольчугами, зашагали к крепости. Волхв скользнул взглядом по суровым лицам вооруженных ратников и вальяжно проговорил:
– Твои люди всегда так осторожны?
– Вчера утром из темницы попытался бежать один узник, – спокойно ответил Марибор.
Довгуш вскинул брови и удивленно переспросил:
– Бежать? Но разве это возможно?
– Нет, боярин, невозможно, – холодно ответил Марибор. – Узник сей утонул в реке. Мои лучники подстрелили его, словно куропатку.
– Значит, ваши узники опасны? – тихо спросил переодетый вельможей Глеб.
– Здешние узники смирнее овечек, – отчеканил десятник.
– Однако узник, который сбежал…
– Он был сумасшедшим, боярин. Лесной дух вселился в него и удесятерил его силы, но мы легко с ним справились. Вам нечего бояться, пока я с вами.
Громыхнули створки ворот, и охоронцы вытащили на улицу тощего узника, облаченного в рубище и заросшего черной бородой до самых глаз. Охоронцы держали его за предплечья, а ноги узника, босые, тощие, волочились по влажной земле.
Гости устремили взгляды на узника.
– Это он? – спросил волхв.
– Да, – ответил Марибор. – Это толмач Рамон. Прикажите загрузить его в вашу ладью?
Хлопуша ринулся навстречу охоронцам и узнику.
– Рамон! – воскликнул он, отпихнув охоронцев и приняв упавшего узника в свои объятия. – Слышишь ли ты меня?
Узник открыл глаза, посмотрел на здоровяка и что-то тихо пробормотал.
– Что он сказал? –
– Это по-италийски, – отозвался, не оборачиваясь, богатырь. – Что-то про игральные кости.
Глеб нахмурился.
– Толмачу снится, что он играет в кости, – негромко пробормотал он. – Чует мое сердце, что ничем хорошим эта игра не закончится. Надо поскорее его будить.
Лесана быстро подошла к ним и тревожно прошептала:
– Что-то здесь не так. Возьми это! – Она быстро сунула Глебу между губ сухой листок. Глеб прикусил листок.
– Хлопуша, возьми и ты!
Травница сунула такой же листок в рот здоровяку. Тот прикусил листок зубами, поморщился и хрипло вопросил:
– Это чего?
Объяснить Лесана не успела.
– Возьмите их! – крикнул вдруг Довгуш. – Они не посланники князя, но самозванцы!
Глеб, Хлопуша и Лесана обернулись. Охоронцы, ощетинившись бердышами и мечами, шагнули к ним. В то же мгновение Хлопуша выхватил из ножен свой огромный меч, взмахнул им и одним ударом перерубил несколько бердышей.
– Взять их! – громогласно прокричал Марибор.
На щеках у Глеба заиграл румянец, он встрепенулся, выхватил из ножен меч и бросился навстречу охоронцам. Первому он разрубил грудь, второму снес голову, третьего отпихнул щитом и вонзил ему меч в живот.
Меч Глеба мелькал и разил с невероятной скоростью. Хлопуша не уступал ему – каждым ударом своего огромного меча валил он на землю по два охоронца. Лесана со скоростью дикой кошки прыгала между охоронцами, рубила их коротким мечом и резала своим витым кинжалом. Вскоре битва превратилась в бойню.
Спустя пять минут поляна перед пристанью была усеяна телами убитых охоронцев. Было их не меньше двух дюжин. Хлопуша опустил меч и взглянул на Лесану.
– Что ты с нами сделала? – свирепо сверкая глазами, прорычал он. – Я чувствую в себе столько силы, что готов в одиночку разрушить эту темницу!
Лесана, чье узкое, смуглое лицо было залито потом и кровью, усмехнулась и ответила:
– Это листья иширского дерева. Они усиливают способности, но не дают новых. Не умей ты владеть мечом, тебе бы и листья не помогли.
– И много у тебя еще таких листьев? – поинтересовался, вытирая рукавом потный лоб, Глеб.
– Больше нет. Я берегла их для решающей и самой страшной битвы.
– Вот как? – Глеб усмехнулся обескровленными губами. – Возможно, ты поторопилась. Но я благодарен тебе.
– Что будем делать с предателем-паромщиком? – спросил Хлопуша.
Странники уставились на волхва. Довгуш стоял у реки с унылым и сокрушенным видом. Он не делал попыток убежать.
– Ну что, волхв? – с жестокой усмешкой обратился к нему Хлопуша. – Ты готов предстать перед Велесом?