Гончие смерти

Грановский Антон

– Их ноги, – вымолвила Лесана, не веря собственным глазам. – Они проржавели.

– На любое чудо найдется другое чудо, – сухо заметил Глеб. – Не знаю, из какого сплава они сделаны, но сплав этот очень нестойкий. Влажный воздух вызвал ускоренную коррозию. Вода довершила дело. А теперь – быстро наверх!

И оба, перепрыгнув через копошащихся на мокром полу ржавых воинов, устремились к лестнице, ведущей на крышу.

– Северный уступ крепости выходит на реку! – крикнул, едва завидев друзей, Хлопуша.

– Можем попробовать

прыгнуть? – спросила Лесана.

Хлопуша сглотнул слюну и неуверенно проговорил:

– Говорят, там затопили огромную старую ладью. Не знаю, правда ли это, но…

– Но рискнуть стоит, – договорил за него Глеб. – Тем более что другого выхода у нас нет.

Деревянная крышка у него за спиной с грохотом отлетела, и на крышу вскарабкался железный воин. За ним еще один.

– Прыгаем! – крикнул Глеб и первым побежал к краю крыши.

Он прыгнул первым. За ним – Лесана. Следом Хлопуша швырнул Рамона, а потом прыгнул сам.

Холодная вода реки приняла беглецов, обожгла их тела тысячью студеных игл, накрыла ледяным саваном.

Железные воины остановились было на краю крыши, но другие, бегущие за ними, сшибли их вниз, а потом посыпались в воду сами. Через несколько секунд река вспенилась от десятков падающих в воду железных тел.

7

– Первоход! – Лесана откинула с лица мокрую прядь волос и завертела головой. – Первоход!

Она набрала полную грудь воздуха и снова хотела нырнуть, но тут над поверхностью воды показалась седовласая голова Глеба.

– Первоход! – воскликнула Лесана, не скрывая своей радости, и быстро поплыла к нему.

Глеб отплюнул воду.

– Где Рамон? Ты его видела?

– Нет.

– Он здесь! – услышали они хриплый бас Хлопуши. – Я его держу! Плывите ко мне, у меня тут дерево!

Под рукой у него и впрямь бултыхалось чахлое деревце со сгнившими ветвями.

Лесана и Глеб подплыли к деревцу и уцепились за его ветви продрогшими пальцами.

– Гребем к берегу! – хрипло выдохнул Глеб.

И они стали грести. Вдалеке, на том берегу, виднелась прогнившая рыбацкая пристань. Слева от нее берег зарос рогозом, осокой и камышом. Справа – зарослями ивняка.

Когда до берега оставалось тридцать саженей и силы почти покинули беглецов, Хлопуша вдруг задрал голову и крикнул:

– Смотрите! Что это там?

Глеб и Лесана задрали головы. Лица у них были бледные и изможденные, губы побелели от усталости и холода.

– Птицы, – тихо проговорила Лесана.

– Они кружат над нами! – воскликнул Хлопуша. – Вы видите?

– Не нравится мне это, – заявил, выплюнув воду, Глеб. Он сжал побелевшими пальцами ствол дерева и добавил: – Давайте-ка побыстрее выберемся на берег.

И они вновь стали грести к берегу, на этот раз еще быстрее, чем прежде. Но вдруг одна из чаек устремилась вниз и, стремительно спикировав на копошащегося в воде Хлопушу, с размаху

клюнула его в темя. Затем извернулась и снова взвилась в воздух.

– Леший потрох! – закричал Хлопуша, отплевывая воду, которую хватанул от неожиданности открытым ртом. – Эта чайка сошла с ума!

– Берегитесь! – вскрикнула Лесана.

Глеб едва успел отдернуть голову, и черный клюв чайки клюнул воздух прямо перед ним, а сильные птичьи крылья ударили его по лицу. Глеб молниеносным движением схватил чайку за шею и ударил ее головой об ствол дерева, а затем окунул в воду.

– Они охотятся на нас! – проревел, вытаращив глаза от изумления, Хлопуша. – Вон еще одна! Берегитесь!

На сей раз три чайки спикировали на беглецов, вцепились им в волосы и вороты и стали хлестать крыльями по лицам и клевать в затылки.

Глеб, прикрывая одной рукой глаза, сунул другую в воду и выхватил из-за пояса кинжал.

Лесана поступила так же. Когда она ударила чайку кинжалом, лицо ее уже было залито кровью. С полминуты Глеб и Лесана ловко орудовали сверкающими клинками. Когда с чайками было покончено, а их изрезанные кинжалами тельца качались на воде, Глеб крикнул:

– К берегу! Быстро!

И беглецы заработали руками и ногами, забыв про усталость. Чайки продолжали кружить над ними, выбирая момент для атаки. Секунда, другая – и новые птицы, теперь их было семь, спикировали вниз. Однако в тот момент, когда пернатые твари настигли беглецов, те уже почувствовали под ногами твердое дно.

Глеб, Лесана и Хлопуша резали птиц в клочья, орудуя кинжалами, как заправские мясники, но все новые и новые птицы пикировали им на головы, норовя выклевать глаза. Бьющие по лицам крылья застили им свет и дезориентировали их, а дно снова ушло из-под ног. Однако до берега оставалось всего три сажени, и беглецы не собирались сдаваться.

Наконец, продолжая отбиваться от обезумевших птиц, они выбрались на берег.

– К кустам… – прохрипел Глеб, чувствуя, что силы его на исходе.

Обезумевшие птицы преследовали их до самого леса.

Укрывшись за деревьями, все четверо рухнули на траву и стали хватать ртами воздух. Волосы их спутались и побагровели от крови, а лица были сплошь в кровоподтеках.

Рамон по-прежнему был в полуобморочном состоянии, но, слава богам, грудь его вздымалась от тяжелого дыхания, а губы что-то бормотали в полусне.

– Никогда такого не видел, – вытирая мокрым рукавом заляпанное кровью лицо, проговорил Хлопуша. – Случалось, что я ел птиц, но чтобы птицы решили полакомиться моими мозгами… – Он мотнул головой. – Такого не бывало.

– Это все проделки Довгуша, – сказала Лесана, немного отдышавшись. – Он не собирается сдаваться.

– Его власть кончается за пределами этого леса, – подал голос Хлопуша. – Если мы доберемся до большака, ему нас не взять.

– Значит, надо добраться до большака, – отчеканил Глеб.