Gone
Шрифт:
Они погуляли в лесу, оставив Апакову Лену на территории; когда наконец вернулись, Лена сообщила, что Свету уже ищут. Андрей последний раз погладил ее по волосам и грустно улыбнулся; Света кивнула и вытерла слезы.
На ужин она пришла с абсолютно спокойным и каменным лицом, глядя сквозь всех своими прекрасными небесно-стеклянными голубыми глазами...
19.
Ночью в лагере тоже были кое-какие беспорядки. Такой возраст: стоит только всколыхнуть, и долго потом их не успокоишь.... Начало было тихое: второй отряд был уложен спать лично старшим педагогом, вожатые тоже легли спать, и все, казалось было в порядке.
...Больше всего досталось бедной Наташе, и заслуга в том была, конечно, Кати Слугиной. Пробравшись к Наташе в комнату, она отрезала пуговицы от всей одежды и сложила их в конверт "для вопросов и предложений", висящий на отрядном уголке... третьего отряда! Единственное платье, на котором не было пуговиц, обнаружили на верхушке флаговой мачты (!), причем блок-подьемник был надежно заклинен. Саму же Наташу Катя слегка измазала зубной пастой "Сигнал", а также немножко покрасила ей волосы флакончиком зеленки.
Володю просто измазали пастой с ног до головы; в процессе живописания он немного просыпался, поворачивался на другой бок, и засыпал снова. Однако здесь фантазия, признаем, была гораздо беднее, чем у Кати...
Домик начлага был заперт, поэтому ему просто стрельнули в форточку из тюбика все той-же зубной пастой, а потом для верности замотали проволокой ручку двери снаружи. То же самое сделали и Надежде Иосифовне, плюс разрисовали ей стекла - довольно живописно, правда, в несколько излишне откровенной манере...
Между обособленным от корпусов туалетом - возле столовой - и первым отрядом красовалась длинная дорожка из сорока пар обуви, устремленная к туалету, с подписью: "не зарастет сюда народная тропа"...
...В общем, всего было достаточно, но совершенно неожиданнным был финал. Дело в том, что из всех нарушителей порядка поймали только одноко человека........ это была Стелла Иванова! И на нее-то и обрушился весь гнев начальства.
Все было просто. Марина, старшая пионервожатая, разбуженная каким-то тер-актом в ее адрес, бегала по всем отрядам, пытаясь поймать нарушителей. И вот в комнате у Саши, вожатого первого отряда, была найдена вышеозначенная Стелла. Она стояла рядом с кроватью, явно намереваясь намазать вожатого зубной пастой или еще чем-нибудь; а Саша мирно спал, причем он даже не проснулся, когда вошла Марина.
Стеллу вывели и повели к начлагу: Марина была очень зла. Странным было то, что у Стеллы не нашлось ни зубной пасты, ни чего-либо подобного; но этот парадокс как-то не волновал Марину. Чертыхаясь, она разматывала проволоку, коей начлаг был надежно опечатан снаружи... а Саша спал, ничего и не подозревая о сорвавшемся покушении.
Начлаг был злой и сонный ("Что это у вас на лице?" "Э-э... где?.. А-а... М-да... Зубная паста.."). За пятиминутную беседу он не извлек из Стеллы ни единого слова; она просто стояла и смотрела в пустоту широко раскрытыми глазами, не отвечая на вопросы, как будто намеревалась стоически перенести все мучения, которым ее здесь подвергнут.
Ничего не добившись, начлаг выгнал Стеллу, сказав, что будет разбирать ее поведение утром при всех, на линейке, и лег спать. Но заснуть ему больше не удалось...
Венеамин Андреевич был возмущен, оскорблен, просто шокирован таким хамством. "Да выгнать ее из лагеря к чертовой матери!"- думал он уже под утро, яростно ворочаясь на жесткой лагерной
Стелла смотрела на него молча и терпеливо, точнее, смотрела СКВОЗЬ него, словно начлаг был какой-то несущественной мелочью... Стелле было абсолютно все равно, и любое разбирательство окружающих казалось уже смехотворным. "Ну, погоди же", - подумал Венеамин Андреевич и потащил ее на линейку; она как раз началась.
– Вот! Э-э... Видишь, на тебя смотрит теперь вся дружина. Вот и расскажи им, что ты делала этой ночью... Молчишь?!. Ну тогда я расскажу. Эта... э-э... девочка вчера хотела измазать зубной э-э... пастой вожатого своего отряда, э-э... Сашу. Ну, так?! (смех в отрядах) А что вы смеетесь?! А ну-ка, кто смеется, сейчас будет здесь, э-э, тоже...
...Серж смотрел на начлага, и ему становилось нехорошо. Он представлял себе, каких дров сейчас может наломать начлаг; сейчас он был настолько непредсказуем, что мог выкинуть любую глупость. Некоторые знающеие его вожатые думали примерно то же; но остановить начлага было уже невозможно.
– Ну? Так? Ты хотела...
– Я не хотела.
Голос Стеллы был ясен и отчетлив; это были ее первые слова. Она спокойно и безразлично смотрела на весь лагерь, стоящий перед ней, зеленые деревья сзади и серую слоисто-дождевую облачность... Начлаг, казалось, был удивлен. Но не дольше секунды - он сразу же кинулся дальше в бой, не разбирая дороги.
– Э-э... не хотела? А что же ты хотела?.. Нет, ты всем скажи, в микрофон: зачем ты НОЧЬЮ пробралась в комнату вожатого?
– Я... хотела на него посмотреть.
Серж в ужасе ждал, что будет дальше. В радиоузле морщился Юра, слушая бестактные слова начлага.
– Посмотреть?.. Э-э... А... почему? Почему?! Молчишь?! Нет, ты всем скажи, в микрофон: ПОЧЕМУ это ты хотела посмотреть на вожатого?!
Стелла стояла, и ей было уже все равно. И линейка, и начлаг, и весь лагерь - все было таким ничтожным, несущественным, мелким... Ей было уже неважно, что с ней сделают дальше, и что о ней подумают, все было как будто в тумане... белом, как эти облака... Стелла думала, что и так еще дня два - и она бы не выдержала... И все стало ясным, ровным и безразличным. И над притихшим лагерем отчетливо прозвучали ее слова:
– Потому что я люблю его.
...Были еще полсекунды. И был крик.
Кричали младшие пионеры - сами не зная, почему, просто от необычности ситуации, и все сразу слилось просто в монотонный громкий гул голосов... Вдоль отряда шел Серж, не глядя на Стеллу, на начлага, не глядя на трибуну, спиной к ним, и автоматически одергивал своих детей... В радиоузле замер Юра, ожидая дальнейшего; он вслушивался в динамики, и только еле заметно покачал головой в ответ на какую-то свою мысль. В общем гуле раздавались команды дежурной вожатой Тани: "Дружина! Напра-нале-во! С линейки! Шагом! Марш!.." - пожалуй, действительно самое лучшее, что можно было сделать...