Гонец
Шрифт:
А ещё Игорь вспомнил, как надо убивать серпенсов.
Меч наёмного убийцы сделал короткий полукруг, метя лезвием Игорю в висок; Игорь ушёл вбок, присел и, словно танцуя «казачок», ударил серпенса ногой в коленный сустав: сбоку, изо всей силы. Нога змеечеловека с хрустом подломилась, серпенс всплеснул руками, упустив от боли меч – тот медленно унёсся вдаль сверкающим бумерангом – и стал заваливаться набок. Игорь небрежно воткнул серпенсу лезвие катаны в живот, почти по рукоять: снизу вверх, против чешуи, до горла – неизящно воткнул, по-простому. Как на шампур нанизал. Воткнул, тут же выдернул клинок и,
Время, словно очнувшись, вернулось к прежнему ритму – наёмный убийца кулем упал на землю, скорчился, ухватившись руками за живот.
– Как ты меня нашёл? – крикнул Игорь, торопливо поднимаясь на ноги и подбегая к серпенсу. – Кто тебя послал? Почему ты хотел стать Гонцом? Какой долг? – Змеечеловек смерил Игоря безразличным взглядом, не ответил. И умер.
– Зря ты всё это затеял… Извини, – Игорь развернулся, сорвал пук травы и, на ходу обтирая лезвие катаны, пошёл вниз, к брошенным велосипедам. На душе у него было смурно: Игорь впервые убил, пусть и не человека, пусть обороняясь, но убил. И то, что до него это делало множество Гонцов, никакого утешения ему не приносило.
Агапа возле велосипедов не было, спрятался где-то, как Игорь и приказал.
– Выходи, – громко сказал Игорь, – отбой воздушной тревоги. – Он убрал меч в ножны за спиной, сел на рюкзачок с консервами и принялся неспешно растирать ноги и руки, массируя мышцы: всё тело болело, словно он несколько часов подряд таскал на себе тяжёлые мешки. Видимо, сказывалось беготня в ускоренном режиме, да и отсутствие нужной физической подготовки тоже давало себя знать – память о былых тренировках никак не заменяла сами тренировки.
Агап крадучись выбрался из-за соседнего холма: живот и грудь у него были в сухой траве, в бороде застрял репей – и, опасливо поглядывая на вершину, где только что закончился поединок, подошёл к Игорю.
– Чего там было-то? – громким шёпотом спросил он. – Кто в нас стрелой пулял, а? Местные террористы, да?
– Знакомый твой, – Игорь встал, ноги ещё болели и предательски дрожали, но стоять было можно. – Оборотень, который полковником милиции прикидывался, помнишь?
– Помню, – обрадовался Агап. – Он должок мне не передавал?
– Забыл, наверное, – усмехнулся Игорь. – Не до того ему было: он как раз убивать меня собрался. Да вот, не получилось у него…
– Эге, – выдирая из бороды репей, догадался Агап. – Ты, стало быть, раньше успел! Ну и ладно, ну и чёрт с теми деньгами, хотя и жаль. Слушай, а давай я оборотня попробую оживить, вдруг получится? Ты его насчёт долга поспрашаешь, он мне деньги вернёт, а после ты гада снова зарежешь. Как идея?
– Не очень, – поморщился Игорь. – Совсем не очень! Не хочу я больше никого резать, хватит. Поехали-ка дальше, дел невпроворот, – Игорь посмотрел на велосипеды, с досадой стукнул кулаком по ладони:
– Ах, да! Ты ж теперь безлошадный, какая незадача…
– А мы пешочком, – бодро предложил Агап. – По-простому, без затей. На целый велик рюкзаки сложим и будем его по очереди вести, делов-то!
– Можно и так, – Игорь переложил рюкзачок с покалеченного велосипеда на исправный и они отправились в путь дальше.
Холмы постепенно
Агап брёл за Игорем, ведя за руль надоевший ему велосипед: одно дело ехать на нём, и совсем другое – вести рядом с собой, тем более с рюкзаками на багажнике. И хотя возились с велосипедом они по очереди, но Агапу уже давным-давно надоело это развлечение и он всерьёз подумывал, как бы незаметно для Игоря потерять осточертевшую таратайку.
– Меня терзают смутные сомненья, – приложив ладонь козырьком ко лбу и вглядываясь в травяной простор, огорчённо сказал Игорь. – Сомненья по поводу Чёртового Кладбища… Нигде его не видно! Одна степь да степь, чтоб её! Хоть бы кого встретить, дорожку расспросить… Вымерли они здесь, что ли?
– Может, холера какая с народом случилась? – озаботился Агап. – Потому и нету на дороге никого, все по домам сидят, аспирином лечатся… О, глянь-ка! – Агап ткнул рукой вперёд. – Видишь? Там, на дороге, вроде бы камень здоровенный лежит! Может, указатель какой? Я, слышь, сейчас быстренько к нему смотаюсь, гляну, что к чему, а ты подходи, – и, вскочив на велосипед, резво укатил к тому камню, Игорь и рта для ответа раскрыть не успел.
…Действительно, на дороге лежал камень – большой, коричневый от грязи, с высеченной на нём надписью, классический камень-указатель. Разумеется, дорога в этом месте разделялась на три направления: основное, которое перегораживал тот камень («И хватило же у кого-то ума поставить каменюку именно на проезжей части!» – подивился Игорь) и два широких ответвления, две старые тропы, уходящие влево и вправо от главной дороги.
Возле камня, пригорюнившись, сидел Агап, разглядывая напрочь погнутые колеса велосипеда с торчащими из них во все стороны спицами – колёса были изуродованы настолько, что восстановлению в походных условиях не подлежали. В стационарных, впрочем, тоже.
– И чего на этот раз приключилось? – поинтересовался Игорь, останавливаясь перед тоскующим Агапом. – Дорожно-транспортное происшествие? Вижу, вижу… Жертвы есть?
– Оно само! – Агап встал, для убедительности постучал себя в грудь. – Это камень во всём виноват! Он заколдованный, ей-ей! Такая, знаешь, противовелосипедная магия… Еду я, еду, подъезжаю к камню, а велосипед – хрясть! И нету колёс, – Агап посмотрел в глаза Игорю честным, невинным взглядом.
– Бывают такие вредные камни, – сочувственно покивал Игорь, обходя камень по кругу: на обратной стороне указателя белели свежие царапины и вмятины, словно по камню изо всех сил били чем-то тяжёлым. – Колдовские камни, само собой! Что ж, ничего не поделаешь, придётся дальше рюкзаки на себе нести.
– Я согласен, – быстро ответил Агап. – Всё ж лучше, чем с велосипедом тащиться! Надоел он мне хуже палёной водки… Удачно каменюка подвернулась, правда?
– Правда, – задумчиво ответил Игорь, пытаясь разобрать надпись на камне. – И впрямь, удачно… Удачно то, что теперь мы знаем направление! – Агап пристроился рядом с Игорем.