Шрифт:
Анджей Джевиньски
ГОНЕЦ
Артемид не мог сказать, как долго длилось его унижение. Меткий пинок канейского солдата казалось отбил ему все внутренности. А всепоглощающую боль усиливали безжалостные толчки и рывки копья, на котором его несли, привязанным за руки и ноги. Он открыл глаза. В свете факела нельзя было разглядеть, куда его тащили. Да и какая разница? На что может рассчитывать побежденный воин? Он застонал от внезапно проснувшейся ярости. Допустить такой разгром! Армия разбита наголову. Все погибли.
Если
Тишина подсказала, что они уже находятся у цели.
Те, кто его нес, с кем-то разговаривали, он не понимал языка. Он слышал только пьяные возгласы и человек, разящий недобродившим пивом, поднес пламя факела почти к самому его лицу.
Затрещали опаленные волосы, а тело изогнулось, пытаясь уйти от огня. Издевательских смех и кто-то плюнул ему в лицо, но промахнулся. Один из носильщиков опустил свой конец копья и тело Артемида сползло на землю. Заскрипели дверные петли и одним мощным ударом его зашвырнули внутрь какого-то помещения. Дверь закрылась.
От грязного пола несло навозом, какая-то цепь, а может быть сбруя, впивались ему в живот, но у него не было сил перевернуться на спину.
Сначала он решил, что находится в темнице или в погребе, и лишь когда глаза привыкли к темноте, увидел стоящие вдоль стен лохани. Но это не имело значения. Главное, что в углу, освещенном струйкой лунного света, сидели люди. Один из них, смахивающий на огромного паука, полз к нему.
– Кто ты?- наконец-то к нему обратились на родном языке.
– Центурион Артемид. А ты кто?
– Я солдат. А зовут меня Плебо.
Солдат ощупал его путы, а потом перерезал их неведомо откуда взявшимся лезвием. Артемид приподнялся и шипя от боли отрывал впившиеся в тело конопляные волокна.
– Сколько нас здесь?
– Вместе с тобой - восемь.
– Еще офицеры есть?
Плебо поколебался.
– Вроде есть один.
– Почему вроде?
– Он с нами не разговаривает.
Подымаясь на ноги, Артемид всю силу воли сосредоточил на том, чтобы не упасть. Идя вслед за Плебо, он с удивлением отметил ширину плеч воина. Он бы не отказался иметь в своей команде такого солдата, да только будет ли он еще когда-нибудь командиром?
Офицера среди пленных он выделил еще на подходе.
Невысокий человек со светлыми волосами и сломанным носом одиноко сидел под окном около перевернутой лохани. Солдаты даже не пошевелились, когда Артемид подошел к ним.
Плебо остановился и склонился над стонущим раненым.
Артемид подошел к офицеру.
– Центурион Артемид,- назвался он, возможно излишне громко.
Светловолосый неохотно посмотрел вверх.
– Какое это сейчас имеет значение?
Садись.
Ощупывая пол в поисках сухого места, он увидел на шее офицера металлическую цепочку. Это открытие так ошарашило Артемида, что на секунд он
– Трибун,- произнес Артемид, тыча пальцем в сидящего.- Ты трибун!
Человек под окном покосился на медальон и нехотя кивнул.
– Забыл выбросить,- пробормотал он и ухватил Артемида за полу.- Да, я трибун Луций, но что с того?
Артемид не успел осознать смысл его слов, когда почувствовал на плече ладонь. Это был Плебо.
– У одного из наших сильное кровотечение.
Нам нужна рубашка, чтобы его перевязать.
Артемид сбросил его руку с плеча.
– Ты что?! Хочешь, чтобы я остался в одной куртке?
– Оставь центуриона, солдат,- сказал Луций и принялся неловко стягивать с себя одежду.- Ему рубашка может еще пригодится.
Артемид покраснел. Какое унижение, подумал он, но пока Плебо был рядом, не сказал ни слова.
– Трибун Луций,- заявил он позже, подчеркивая слова.- Вы позорите свое звание:
Ответом был скрипучий смех. Артемид мог бы присягнуть, что его собеседник от души веселится.
– Центурион,- услышал он,- как это получилось, что мы проиграли битву, имея таких безупречных и отважных офицеров?
– Как это получилось?- прошипел Артемид сквозь зубы.
Он перестал искать сухое место на полу и опустился на сырую глину, смешанную с гниющими отбросами..
– Это произошло, потому что мудрецы из нашего командования проглядели прозрачный маневр канейцев и как детишки позволили обвести себя вокруг пальца. Потому что мы дали их коннице возможность обойти наши фланги и все центурии оказались в котле.
Луций перестал смеяться и с интересом разглядывал лицо Артемида.
– Потому что после часа сражения, когда у нас был еще перевес в людях, консул приказал атаковать тяжеловооруженных, вместо того, чтобы начать отход. А у нас уже не было копий.
Луций поиграл медальоном.
– В чем-то ты прав, центурион, но только в чем-то.- Он поднял ладонь и принялся загибать пальцы.- Во-первых, легче всего кричать после битвы, как надо было действовать.
Во-вторых, прими во внимание. Что сначала именно наша конница была хитростью и предательством оторвана от главных сил, а потом уничтожена в том ущелье.
В-третьих, консул Марк погиб в первые минуты, когда лично пытался прийти на помощь.
Артемид отклонился назад, его затылок коснулся стены хлева.
– Во время битвы я слышал другое.
В глазах Луция блеснула ирония.
– Во время битвы всегда рождаются самые разные слухи.
Оба замолчали. От группы лежащих солдат доносилось чье-то хриплое дыхание.
Казалось, что его обладатель задыхался.
– Как ты полагаешь, центурион, зачем нас здесь держат?
Вопрос был явно риторическим и даже издевательским. Артемид не понял издевки.